— Мохито, — произнесла она, не дожидаясь мнения остальных, и в голосе прозвучала тихая, но непреклонная решимость.

— А я, пожалуй, пиво, — Кир внимательно посмотрел на сочившуюся ядом дежурную улыбку Юрия.

— Что здесь лучше заказать? — она наклонилась к Киру, случайно коснувшись его плечом.

— Давай как вчера? — улыбнулся он.

— Я не против, — и в ее глазах мелькнули искорки.

Когда принесли закуски, она потянулась к оливке на его тарелке и ловко наколола салат и оливку.

— Вкусно!

— Ну еще бы! — ответил он, и тут же подцепил креветку из её салата.

Они продолжили эту игру — обмениваясь кусочками блюд, как будто проверяя границы дозволенного. Её пальцы, изящные и тонкие, иногда задерживались чуть дольше необходимого, когда она перекладывала что-то на его тарелку. Его рука порой невзначай касалась её руки, когда он тянулся за очередным кусочком на ее тарелке.

— Попробуй, — улыбнулась она, и в улыбке было больше, чем простое предложение поделиться едой.

Их взгляды встретились, и на мгновение весь шум бара растворился.

Альбина наблюдала за этим спектаклем с едва заметной улыбкой. В её взгляде читалось понимание и что-то вроде легкой зависти. Один раз, когда Кирилл особенно откровенно стащил кусочек стейка с её тарелки, она поймала ее взгляд, улыбнулась и чуть приподняла бокал в молчаливом тосте.

Сергей поднял глаза от смартфона, проследил их взгляды и понимающе улыбнулся. Ия локтем толкнула мужа, указывая глазами на происходящее. Даже погруженная в свои мысли Николь заметила эту игру и чуть приподняла уголки губ. Юрий же смотрел на все это с плохо скрываемым раздражением, механически крутя в пальцах салфетку.

— Николь, — голос Марии Витальевны прозвучал тепло, — еще раз спасибо за сегодня. Ты показала то, что многие боятся увидеть.

— Спасибо вам, — в голосе фотографа послышалась усталость. — За помощь, и за то, что не побоялись рискнуть.

— Всегда рада помочь талантам.

Ия подняла телефон, ловя кадр стола сверху.

— Знаете, что меня поразило сегодня? Половина посетителей делала селфи с работами. Даже не смотрели на сами фотографии.

— Современная публика, — вздохнул Николай Андреевич. — Им важнее себя показать, чем искусство увидеть.

— А что в этом плохого? — неожиданно вмешалась Альбина, отрываясь от созерцания сладкой парочки. — Может, это тоже способ диалога? Я вот тоже сегодня сделала несколько снимков.

— Диалога? — Юрий наклонился вперед. — Селфи — это монолог. Причем исключительно о себе.

— А созерцание — это что? — вступила она, и в голосе зазвучала сталь. — Тоже внутренний монолог. Просто без камеры.