Кир подошёл к делегации, тщательно контролируя выражение лица. Его присутствие было необходимо — ставки слишком высоки, — но директор предпочёл бы держать его подальше от деталей.
— Господин Аль-Малик, знакомьтесь: Кирилл, руководитель нашей проектной группы, — представил директор по-английски. Подчёркнутое «нашей» прозвучало как напоминание: ты работаешь здесь, но всё ещё человек из фонда.
«Ещё вчера был "из фонда", сегодня — "наш", — отметил Кир. — Камушек в ботинке: технически твой, но лучше бы без него».
Фарис Аль-Малик не нуждался в представлении. Высокий, худощавый, лет шестидесяти, он двигался с лёгкостью человека, который никогда не сомневался в своих решениях. Светло-серый шерстяной костюм, чёрная рубашка без галстука, лоферы ручной работы. За тонкими золотыми очками — глаза, видевшие больше, чем говорившие. Часы на запястье стоили как новый Lexus. Может, и два. Взгляд он вёл по присутствующим без любопытства туриста — с интересом коллекционера у новой витрины.
— Рад знакомству, господин Аль-Малик. Как долетели?
Рукопожатие длилось долю секунды, но в глазах араба Кир поймал редкое: живой интерес профессионала к профессионалу. Тот огонь, который директор последние месяцы старательно в нём гасил.
— Спасибо. Долго, но хорошая дорога не бывает короткой, — улыбнулся Аль-Малик, и улыбка эта была искренней. В отличие от прочих в этом холле.
— Кирилл Александрович, — голос директора зазвенел, как струна перед разрывом. Он произнёс имя-отчество тоном, каким врачи сообщают диагноз. — Мы тут закончим, а вы подготовьте переговорную. Через полчаса общее совещание. График... очень насыщенный.
«Особенно на грани банкротства, — подумал Кир. — Тогда график всегда насыщенный».
— Да, конечно, охотно верю, — он чуть выделил «конечно», копируя интонацию директора. Отражать чужую нервозность было почти терапевтично. — Увидимся позже, — это он сказал уже по-английски, будто речь шла о встрече в частном клубе, а не о попытке оттянуть банкротство.
Сегодняшняя встреча была не знакомством, а аукционом, где на кону стояла судьба компании. И он, бывший человек американского фонда, шёл одним из лотов. Только Аль-Малик, похоже, покупал не из отчаяния, а из интереса — это делало игру куда занятнее. Директор же торговался, как продавец на рынке в конце дня, готовый отдать последнее за полцены, лишь бы не остаться ни с чем. Особенно когда товар — люди.
#3
Не открывая глаз, она нехотя повела ладонями по простыне. Настойчивая, знакомая до последней ноты и сейчас совершенно ненужная трель телефона буравила тишину спальни. Сознание, затуманенное остатками седативного, медленно, толчками выплывало из тяжёлого забытья. Во рту — металлический привкус, на языке — плёнка от вчерашнего чая. Кончики пальцев онемели и покалывали. «Боже, который час. Кто в такую рань?» — мысль с трудом прорезалась сквозь вязкое марево. Нащупав холодными пальцами телефон, она приподняла отяжелевшую голову и открыла глаза.