Миновав перекресток, он увидел силуэт паровозика, сделанный то ли из металла, то ли из фанеры. Он напоминал киоск и ночью казался сплошным нечетким темно серым пятном. Пройдя ещё несколько десятков метров, он увидел знакомые витрины магазинов. Гостиница была рядом.

«Нормальный такой крюк сделал…, — он мысленно усмехнулся, — чего не сделаешь на гормонах… в измененном состоянии сознания…».

Около половины пятого он был возле гостиницы.

Оказавшись в номере, он отправил сообщение:

«Я в номере. Все в порядке. Немного заблудился. Спокойной ночи».

Поставив телефон на зарядку и включив будильник на 8 утра, он лег в кровать. Экран мигнул. Он взял телефон и прочитал сообщение:

«А я все думала, куда ты пропал… Спокойно ночи и спасибо за сегодняшний вечер». В конце стоял смайлик с воздушным поцелуем.

Он отложил телефон и закрыл глаза.

Телефон вздрогнул. Кир улыбнулся и посмотрел на сообщение. Лева… Сон испарился.

«Кир, у нам проблемы! Я выяснил, что серваки скучают не только по Эмиратам. Они вообще своей жизнь живут… Приезжай завтра как сможешь».

Он крепко сжал телефон и выругался вслух:

— Твою ж..! И почему я совсем не удивлен?!

О том, чтобы уснуть речи уже не было.

* * *

Проснулась она медленно, не сразу понимая, где находится. Она уже забыла, когда просыпалась так рано. Свет утреннего солнца оставался за плотными шторами и в спальне было привычно темно. Она потянулась, ощущая в теле приятную истому, и только потом осознала — снова думала о нём.

Всю ночь он не выходил у неё из головы. Не просто лицо, не просто голос, а сам момент их прощания — как она плакала, как он смотрел, как поцеловал в шею. Как он не хотел уходить, молчал, будто собирался сказать что-то важное, но не сказал. И в этом молчании было что-то большее, чем если бы он говорил. Всю ночь его образ отдавался тяжелым томлением внизу живота.

Она отбросила одеяло, встала и раздвинула шторы. Солнечный свет тут же наполнил комнату, заставив её прищуриться. Город ещё был полон утренней прохлады, воздух за стеклом казался по летнему хрустальным и свежим.

Сегодня она увидит его снова.

Мысль об этом вызвала лёгкую дрожь внутри — приятную, живую. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз чувствовала что-то подобное? Сколько лет она жила, будто в тумане, без настоящих эмоций? Теперь всё иначе. Теперь мир снова обретает краски.

Дети у отца, а значит, у неё есть день для себя. Для него. И, может быть, для них?

Она улыбнулась собственным мыслям, обхватила себя руками, словно обнимая эту новую, почти пугающую радость. Но вместе с радостью пришли и сомнения. Страшно ли это? Может ли она доверять себе? Или это снова иллюзия, самообман, за который потом придётся дорого платить?