Он заметно нервничал. Ходил по залу из стороны в сторону. То и дело доставал телефон и смотрел то на сообщения, то на часы.

«Напиши мне, как будешь в самолете», — было сообщение от нее.

Он снова посмотрел на часы. Там, куда он только должен был прилететь, через 5 минут начиналась посадка.

«Это будет чудо, если мы везде успеем, — думал он, — А в прочем, какая разница! Пусть будет так, как идет. Я на это повлиять точно не смогу. Нет смысла жечь нервы». Он расслабился, сел на перфорированную металлическую лавку, облокотился на спинку и закинул ноги на чемодан.

Через двадцать минут со стороны взлетно-посадочной полосы послышался гул и зеленая стрела «Эмбрейера» пронеслась мимо. Самолет ещё не подъехал к перрону, а на табло появилась надпись «Посадка». Люди вокруг оживились. Кир взял чемодан и подкатил его ближе к одному из двух гейтов, указанных на табло.

Посадка прошла очень быстро.

Оказавшись в кресле, Кир выдохнул. По его расчетам, они приземлялись за пять минут до вылета, то есть, теоретически могли успеть.

«Я в самолете», — написал он ей, отправил смайл с воздушным поцелуем и перевел смартфон в авиарежим.

Предполетный инструктаж велся пока самолет тащили буксиром до полосы и пока машина, уже на своих двигателях двигалась на точку запуска. Чувствовалось, что экипаж торопится. После остановки и разворота на краю полосы самолет почти сразу начал набирать скорость и через минуту уже мчался между низких темных облаков, плывущих на фоне неестественно синего неба.

«Дамы и господа, говорит командир корабля. Наш полет продлится примерно 35 минут. После набора высоты мы сразу приступим к снижению, поэтому оставайтесь в креслах с застегнутыми ремнями. Благодарю за внимание».

Кир улыбнулся. В салоне было тесно. Многие пассажиры заметно нервничали и перешептывались между собой.

Он посмотрел в окно иллюминатора. В груди что-то сжалось. Он в небе. Она — на земле. Между ними уже было несколько сотен километров и расстояние продолжало увеличиваться. Даже если они продолжат общаться, из отношений на расстоянии ничего хорошего не получится. Он это знал по собственному опыту.

«Три, четыре месяца. Ну максимум, полгода. Дальше все затухнет. Мне это надоест, она устанет. Мы не сможем долго держать эту нить. Рано или поздно все плавно сойдет на нет. Даже если через год мы снова встретимся, не думаю, что мы продолжим. Надо быть реалистом. Гормоны без подпитки выветрятся, как алкоголь. Сколько там период полураспада дофамина и эндорфина с окситоцином? Как раз около трех месяцев. Нет, Кир, ты это уже проходил. Все закончилось очень быстро. Да, то было другое время. Это была другая женщина. Но итог один. Отношения на расстоянии — это иллюзия. Если вы не будете встречаться, то все сойдет на нет. Так что расслабься. В конце концов, не стоит позволять себе влюбляться в твоем возрасте. Тебе же не 25 лет. Включай голову и занимайся делом. Хватит с тебя эмоций», — думал он, наблюдая, как самолет снижается и заходит на полосу. Но почему тогда внутри все протестовало? Почему эта мысль не приносила облегчения?