— Похоже, Иоанн стал реальной угрозой, — голос Николая был тверд. — Он больше не проповедует смирение. Он открыто призывает к неповиновению. Он открыто воспротивился воле Синода. И, что самое тревожное, он не готов подчиняться Престолу, как тот же Молниев. С ним необходимо что-то делать!

Император надолго замолчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Если Церковь бессильна, придется вмешаться нам. Я хочу видеть Молниева. Помнится, он обещал сконструировать некий прибор… Полагаю, пора уже выяснить, насколько старательно этот господин исполняет свои обязательства! Вызови ко мне этого своего инженера. Немедленно!

Николай поклонился и твердым шагом направился обратно к ожидавшей его карете.

* * *

Аудиенция была назначена на следующий же день, в Большом Петергофском дворце. Нас провели через анфиладу позолоченных, гулких залов. Весь этот блеск, весь этот имперский размах, казалось, был призван лишь для одного — подавить, унизить, напомнить о ничтожности любого, кто переступал этот порог.

Император ждал нас в кабинете на втором этаже. Он был один, и в лучах заходящего солнца, бивших из огромных окон, его фигура казалась почти нереальной, будто сотканной из света и тени. Вот только я чувствовал пульсацию жизни за скрытыми портьерами. В широко открытые по случаю летней жары окна врывался свежий ветер с Финского залива. На лазурной морской глади, прямо напротив окна, виднелась стоявшая на якоре императорская яхта.

Мы с Николаем Павловичем остановились на положенном расстоянии.

Великий князь, стоявший рядом со мной, сделал шаг вперед.

— Государь, — сказал он. — Работа над прибором, о котором докладывал инженер Молниев, близится к завершению.

— Вы привезли его? — спросил Александр, с рассеянным видом рассматривая нас в лорнет.

— Да, Государь! — склонив голову, подтвердил Николай.

— Принесите его сюда! — коротко приказал император.

Николай кивнул своему адъютанту, и тот почти бегом выскользнул из зала. Я понял, что начинается нечто, к чему я не был готов.

Через десять минут в зал внесли мой прототип. Громоздкий, опутанный проводами ящик с медной пластиной, на которой тускло поблескивали тончайшие спирали. А следом за ним, в сопровождении двух гвардейцев, ввели князя Голицына. Он был бледен, но держался с вызывающей прямотой.

— Инженер, — обратился ко мне Император, — ваш прибор готов к демонстрации?

— Так точно, Ваше Величество. Но он еще требует калибровки и…

— Прекрасно, — прервал он меня. — Мы и проведем его первую калибровку. Здесь и сейчас. На вас.

Я бросил на него быстрый, удивленный взгляд. Похоже, демонстративное бегство отца Иоанна из зала суда Святейшего Синода коснулось и меня. Я ведь помню, как в прошлую нашу встречу император сравнивал нас и сказал, что мы очень похоже. И сейчас, судя по всему, ожидается уже проверка моей лояльности. Которую в отличие от Иоанна я просто обязан пройти. Иначе без помощи со стороны государства и императора мне с фанатиком не совладать. Нет, я мог его просто убить. В последнюю нашу встречу я ощущал уровень его силы. Даже несмотря на поддержку Лорда Света сам отец Иоанн не представлял для меня угрозы. В физическом плане. Но мне-то было нужно иное! Показать, что Иоанн — лишь оболочка, а не истинный враг. Чтобы даже после смерти священника Лорды Света не смогли найти себе новую, столь же эффективную марионетку.