Когда я подбежал, он лежал на снегу без сознания. Осмотрев его, я понял — в нем пробудился дар! Причем дар весьма полезный — Антон оказался классическим «молниевиком». Не такой универсальный, как я, не способный копировать чужие геномы. Но его собственный дар был чистым и сильным. Он мог генерировать разряды. Он мог активировать руны. Он был тем ключом, которого мне не хватало.

И вот теперь я стоял перед ними — будущими работниками и сторожами этого леса. Они смотрели на меня с уважением и ожиданием.

— Стройка закончена, — сказал я. — Я уезжаю. Но работа здесь только начинается. Вы остаетесь.

Я передал Игнату толстую тетрадь с инструкциями по обслуживанию башен. Семёну — карту безопасных зон для сбора материалов. А затем подошел к Антону.

— Ты, Антон, — сказал я, — теперь не просто рабочий. Ты — мастер.

И вручил ему небольшой, гладкий камень, испещренный рунами. Мой личный «ключ активации», настроенный на его энергетическую сигнатуру.

— С этого дня ты отвечаешь за всю магию здесь. Я оставляю вам трафареты. Вы сможете сами делать заготовки для зажигалок, светильников, защитных рубах. Но только ты сможешь вдыхать в них жизнь. Я научил тебя основам. Ты можешь создавать кнут, можешь дать искру. Этого достаточно. Учись, тренируйся. Развивай свой дар.

Он с благоговением принял артефакт. На его лице была смесь страха и гордости. Из простого мужика он за один день превратился в хранителя тайны, в единственного колдуна на всю округу.

— Вы — стражи этого места, — сказал я, обводя их всех взглядом. — Ваша задача — следить за башнями, собирать то, что дает этот лес, и выполнять заказы, которые будут приходить из города. Вы — мои люди. И я вернусь.

Они молча кивнули, впечатленные оказанным доверием. Ведь я оставлял за спиной не просто стройку, а первую действующую ячейку моего будущего Ордена: вполне автономную, обеспеченную и возглавляемую человеком с Даром.

Теперь можно было отправляться в столицу.

Мы отъезжали, когда первые лучи солнца окрасили заснеженные верхушки сосен в холодное, розоватое золото. У ворот меня ждали Семён и Ульяна.

Семёну я оставлял свою крепость. Он, как старший над «Лесной стражей», теперь отвечал за все — за исправность башен, за безопасность рабочих, за мой дом. Он стоял, вытянувшись в струнку, и в его взгляде была тяжесть принятой на себя ответственности. Он больше не был просто слугой — теперь это управляющий, наместник крайне важного объекта. Верхотуров, как владелец леса, взялся оплачивать его содержание.

Ульяна же стояла с небольшим дорожным сундучком в руках: она ехала со мной.