Настала моя очередь отвечать. Присев на край стула, я повторил свою легенду — про молнию, про откровение и про стертую память. Император слушал, и на его лице не отражалось ничего, кроме вежливого внимания.

Наконец, он отставил свой бокал с водой и посмотрел на меня в упор.

— Михаил, — сказал он, и голос его стал серьезным. — Я верю в вашу пользу для России. Ваши деяния в Кунгуре и здесь, в столице, говорят сами за себя. Я готов оказать вам свою высочайшую милость. Но прежде я должен спросить.

Он поднял со столика лорнет и, прищурившись, посмотрел на меня сквозь него. Этот жест, жест слабого зрения, парадоксальным образом делал его взгляд еще более пронзительным, нечеловечески внимательным.

— Скажите мне, как Государю, которому надлежит заботиться о душах своих подданных… Вы уверены, что та сила, что говорит и действует через вас — этоваша сила?

Мое лицо, я уверен, не дрогнуло, но внутри все похолодело. Что он, черт побери, такое несет? Что тут ему уже напели?

— Простите, Ваше Величество, я не очень вас понимаю. О чем речь?

— Что тот, кто стер вашу память, не вложил в вашу пустую оболочку свою собственную, чужую волю? Проще говоря, господин инженер, — он опустил лорнет, — как мне убедиться, что вы — не марионетка, не кукла в руках неведомого нам кукловода из-за Грани?

Гм. Похоже, я оказался в тупике. Это был вопрос, на который не было ответа: как объяснить неодаренному, какова природа твоего Дара? Это как обсуждать картины Рубенса со слепым! Любые клятвы, любые заверения прозвучали бы лживо и… непонятно.

Я молчал, пытаясь что-то сформулировать в ответ. В тишине слышно было лишь тиканье часов на камине. Александр не торопил меня. На его бледном, аристократическом лице от волнения проступили красные пятна, как это бывает у людей с тонкой кожей, особенно — блондинов. Он ждал.

— Никак, — сказал я наконец. — У вас нет способа это проверить. И у меня нет способа это доказать.

Я увидел, как тень разочарования скользнула по его лицу.

— Но, — я пошел в атаку, — такой способ можносоздать .

Он удивленно поднял бровь.

— Если существует кукловод, то должен существовать и канал связи, — пояснил я свою мысль. — Это невидимые нити энергии. Теоретически, можно создать прибор, который уловит эту связь. Резонансный детектор, настроенный на частоту ментального контроля. Но для его калибровки нужен образец. Живой носитель подобной силы.

— И где же нам взять такой образец? — спросил он с иронией.

— Он у вас уже есть, Ваше Императорское Величество, — ответил я. — Князь Голицын! Его дар — это именно то, что нам нужно. Дайте мне его на пару недель в мою лабораторию, и я создам для вас прибор, который сможет отличать свободных одаренных от марионеток.