Вновь пошла вдоль стены, разглядывая выразительные полотна. Укс, стараясь не коситься, доел и допил, неспешно прополоскал рот. Вот нет у воды хорошего вкуса, словно дождевую влагу небрежно отстаивали, хотя епископу-то точно фильтровали. Может, как раз оттого, что фильтрованная…

Да, фильтрованная жизнь имеет свой унылый привкус, Логос охотно подтвердит очевидное.

Встал за спиной воровки. На полотне всё было изображено очень красочно, но мрачновато.

— Темно уже, толком не рассмотришь, — сказал Укс.

— Еще видно. Про жаровни я поняла. Вот те с крючьями… это до жаровен или уже после?

— Это другой поток грешников, — Укс обнял узкие плечи. — Вообще тут по большей части аллегория. Поскольку подъемные цепи изображены чисто условно, технически на таких не вздернешь. Знаешь, что такое «аллегория»?

— Нет. Тоже что-то возбуждающее и согревающее?

— Не злись. Сейчас не злись. Потом будешь. Я знаю, у тебя память хорошая. У меня тоже. Обиды, вредности и долги хорошо помню.

— Даже не думала…

Укс зубами стряхнул с ее головы капюшон и, наконец, поцеловал в шею. Шрама видно не было, только кончиком языка можно его угадать.

— А сейчас уместно? — прошептала напарница, ее вновь начало потряхивать.

Нет, в этом не притворялась. Укс уже слегка различал оттенки создаваемых ею иллюзий. Которые частью не иллюзии. Логос только вздохнет — как у женщин все запутанно. Но хорошо, что их уравнения можно сократить.

Когда подхватил на руки, молчала. Когда, переступив через связанное тело, пронес в спальню, тоже молчала. Когда заново упали на епископскую постель — ни звука протеста, только за шею обнимала. Вот когда съехал пониже и взялся за точеные щиколотки, горячо и невнятно запротестовала:

— Не-нет-нет-нет!

Когда умная и сдержанная женщина столь жарко и многословно возражает, и без Логоса понятно — это она саму себя убеждает. Возражать даме в такой момент бессмысленно, лучше нежнее обнять ее ноги…

Укс считал себя неплохим любовником, возможно, даже хорошим. Ну, так утверждали особы, имевшие возможность проверить. В моментах любви важна гармония: сколько взял, столько и отдал, тогда удовольствие сохраняется и удваивается к обоюдной взаимной выгоде. Слегка на торговую сделку похоже, но что плохого в честной сделке?

Но сейчас что-то пошло не так. Просто хотелось доставить удовольствие. Большое удовольствие. Да, должен остался за прошлую короткую и судорожную любовную сделку. Но то вообще забылось. Словно заново, в первый раз, совсем иначе… И очень нравилось вести мелодию — неспешно, тонко, почти вкрадчиво…

На пение похоже, на беззвучное любовное пение. Воровка то пыталась вырваться, совершенно не желая добиться успеха в сих судорожных попытках, то полностью расслаблялась и отдавалась. Бедра ее нервно сжимали голову любовника, и тут же умоляюще расходились еще шире. В покоях было очень тихо, только шелест дождя за окном и частое-частое дыхание напарницы. Укс нежно и беспощадно продолжал — она впивалась в покрывало ногтями, снова конвульсивно хватала и прижимала подушку к лицу, глуша рвущиеся вопли. Ни один звук так и не прорвался, бешеная тишина огромной летучей мышью кружила под темным потолком спальни.