Глядя, как сползает по двери тело, Укс подумал, что следует вывести формулу закономерности тембра звука удара с уровнем высокопоставленности конкретного черепа. Иной раз вот этак двинешь, а звук — будто по рассохшемуся ведру попал. Как-то эта разница должна объясняться, нужно просчитать и с Лоуд посоветоваться. Вывод имеет практическую научную ценность.

Укс оглянулся — дверь в умывальню была практически закрыта, но подсматривала напарница, не в ее духе все на самотек оставлять. Призывно махнул. Через пару мгновений вязали бесчувственное тело лентами распоротого полотенца. И соображает воровка быстро, и рвет ткань ровно.

— Это он?

— Очень похож. Но без капюшона и в бессознательности я епископа не видела.

— Должно быть он. Сутана хорошая, запах богоугодный… — Укс потащил тело от двери.

Сидели за столом, ужинали.

— А сколько у нас времени? — поинтересовалась воровка, аккуратно откусывая от бутерброда с ветчиной.

— Времени вообще или до прояснения сознания епископа?

— До прояснения. Удар же наработанный, наверное, по времени действия тебе известен?

— Тут от дозировки мало что зависит. Цели воспринимают воздействие индивидуально, силу в удар вкладывать приходится с некоторой гарантией, а то иной раз крайне твердолобые попадаются. Думаю, как раз к вечернему колоколу очнется. Можно ускорить, привести в себя, но тогда он не очень просветленный будет, беседовать сложно.

— Понимаю. А если придут, вызывать начнут?

Укс взял еще кусочек хлеба и ветчины:

— Все же епископ. Имеет право замечтаться о святом. На кальвадос не смотри. Тебе не нужно.

— Полстакана не помешало бы. Я со спиртным быстрее соображаю, да и теплее будет, — невзначай заметила воровка.

Укс взял позолоченный кувшин, молча вылил за окно на замусоренную галерею. Журчание растворилось в шелесте дождя.

— Напрасно, — помолчав, сказала напарница. — Хороший кальвадос, высшей перегонки. Глоток не повредил бы.

— На «деле» не потребляй. Потом хоть упейся. Кстати, не знаешь, отчего здешнее кактусовое пойло вдруг «кальвадосом» называется?

— Понятия не имею, — сунула в рот остаток бутербродика, сдержанно запила из бокала. Вода у инквизиторов конечно, того… безгрешная и безвкусная.

— А свинина недурна, — почти в такт мыслям отметила воровка. — Жаль, в мире, кроме свинятины, мало чего хорошего попадается.

— Профессор тоже всегда так говорит, — сказал Укс, думая о том, что напарница обидчива действительно почти как ребенок.

— Профессор мудра, — согласилась с общеизвестной истиной воровка. — Гляну пока картины. Это можно?

— Искусство, как без него.