Путешественники с определенным уважением поглядывали на топающих по улице огромных гролей — существа вдвое превосходили людей ростом, по телосложению… ну, этакие буйволы, мелкоголовые, прямоходящие. Хотя у буйволов нет привычки таскать с собой здоровенные палицы.

— Странно, что здесь с продовольственным снабжением нет особых проблем, этих гролей прокормить-то сложно, — заметила Лоуд. — Но подтверждаются и приятные слухи, да, молодежь?

«Молодежь» подначку проигнорировала, просто глянула друг на друга. Хотелось поскорее добраться до гостиницы, имелись планы на отдых. Ибо припекало.

А красотки и красавцы города Тануффера… ну да, сложно их не замечать. Видимо, смешение кровей виновато: половина девушек и дамочек на улицах ошеломляюще привлекательны, представители сильного пола тоже выразительны — сумрачные нуарные герои-детективы, эффектные герои-любовники, одинокие герои-мстители, печальные рыцари в поисках дамы сердца — в общем, сплошная отрада для женских глаз. Правда, как у любого великолепия, имелась и теневая сторона — вторая половина населения, в лучшем случае слабо прописанная и серая — тысячи безликих служанок, торговок, пустолицых цветочниц, по мужской части: крайне неопределенные посыльные, землекопы, «просто-солдаты», скучные дворецкие и садовники — эти последние явно без права на убийство. Имелась и негативная прослойка, очевидная с первого взгляда: откровенные ведьмы (в плохом смысле этого термина), горничные-воровки, нечесаные головорезы из трущоб, повара и официанты с повадками унылых отравителей, лавочники-душители, сутенеры в ужасных парчовых пиджаках…

— Разберемся, это даже интересно, — сказала Лоуд, разглядывая уличного «полу-эльфа», уши у парня были великолепны — острые, обвешанные серьгами, зато всё остальное размытое и мышастое.

— Сюжетно-недописан, да так ему и надо, — проворчал Укс.

— Это да, явный драгдилер, — согласилась Профессор. — Бардак у них тут ужасный, клоака откровенная, морально-канализационная. Фунтик, ты делаешь выводы?

— Наркотики — не мой выбор, — сухо заверила бывшая воровка. — Стакан иногда приму, этого не отрицаю. Порошки, пилюли, дымок — никогда!

— Я не к тому, а насчет иных соблазнов. Приглядывайте друг за другом, вы переголодали, — намекнула Профессор. — Вам бы дать трое суток, а лучше пять отпуска «по семейным обстоятельствам», но время поджимает.

— Про время помним, — Фунтик вздохнула.

Через четыре дня, вернее, четыре ночи, на Лапуту должен уйти коллега «Генриэтты» — малый винтовой шлюп «Еху». Следовало управиться с делами и успеть договориться о месте на борту. Ходить к Лапуте контрабандисты не любили, собственно, туда по графику только старый шлюп и ходит. В общем, времени в обрез, а дел уйма.