Укс уклонился от усатого поцелуя, от отвращения аж зубы заныли, но по почкам не врезал. Не время, Логоса его мать.

— Об этом позже, встаем и едем.

— Послушай, он на ногах не устоит, — прошептала Фунтик довольно трезвым голосом. — И нам через сад не пройти. Там публики много.

За окнами в саду и у шатров раздавались слишком оживленные голоса, куда-то несли фонари, оркестр продолжал тянуть свое, неопределенно приятное, джазовое.

— Придется рискнуть. Дальше будет только хуже, — предрек Укс.

— О чем вы все время шепчетесь? — закапризничал полковник. — Какие вы таинственные. Вы шпионы, признайтесь? Это так щекочет воображение! Боги, я в нетерпении, мне даже больно, будто избили.

— Едем-едем-едем! — Фунтик уже была на ногах, ухватила полковника за руки, пыталась поднять. — Ах, какой вы мощный! Настоящий полковник!

Настоящий уродский полковник потянулся к пританцовывающей красавице с неопределенными, но гнусными целями. Укс, ухватив мерзавца за шиворот, помог встать, но пресек дальнейшие поползновения. Прихватили под руки, повлекли к двери. Фунтик уже вернулась в разум, это она молодец. Но клиент неадекватен, стоит высунуться в сад, как возникнут те его шмондецовые адъютанты, все еще более осложнится.

В саду между тем настала странная тишина, даже оркестр стих, потом зааплодировали, кто-то нагло, по-уличному, засвистел. Средь апельсиновых ветвей зазвучали первые знакомые такты, вступил хрипловатый, тоже знакомый голос:

—Он капитан и родина его Конгер

Он обожает споры, шумы, драки…

— Это что⁈ Откуда⁈ — с ужасом прошептала Фунтик. — Я же уже вроде бы протрезвела. Проклятое виндейское!

— Как дерзко, мерзко и удивительно проникновенно исполняют, — тоже удивился полковник. — Давайте послушаем.

— Выйдем, там слышнее, — намекнул Укс, увлекая всех к двери.

Ничего особо внезапного в пении не было. Профессор вообще не очень любила дожидаться в безделье и скуке, это было ниже ее деятельной творческо-исследовательской натуры. Но момент выхода в центр внимания был выбран безупречно — интуиция опытную земноводную шпионку не подвела.

…— У ней следы проказы на руках

У ней татуированные знаки…

Сад внимал, замерли пьяноватые гости, остановились официанты, слушали танцовщицы-эльфийки, очаровательные даже с растрепанными прическами,бесшумно парили над кронами апельсиновых деревьев тактичные птехеры. Вот что всем этим тануфферцам повесть о странной любви, записанная давным-давно поэтессой Верой Инбер, и подправленная фантазией уймы иных талантливых людей? В здешнем мире о городе с нелепым названием Нагасаки и о проказе вообще никогда не слышали. Но почему-то слушают… Да, есть нечто общее в морских и воздушных гаванях, пилотах-капитанах и девушках всех миров