— Ну спасибо, конечно.

— Пожалуйста. Присмотри за этими, а я пока оденусь.

— Только у меня такое ощущение, будто ты меня где-то перехитрил, а я не пойму, где.

— Лошадь мне продай.

— Зачем?

— Будем в расчете. По «ощущениям».

Если кто подумал, что после подавления бунта дела у Тарди и Лиса вернулись в наезженную колею, то он сильно ошибся.

— Я рассчитывал на десять часов, — недовольно сказал Тарди, в который уже раз на ночь переворачивая получасовые песочные часы и отмечая время и результаты трудов на бумажке — Бунт начался через четыре с половиной после открытия сундука. К этому времени мы уже не выдержали график, потому что этот ваш Мартелло не особенно торопился. Успели перенести всего тридцать пять процентов груза.

— Если бы не Красавчик, — недовольно начал Птичка.

— Нет, — возразил Тарди, — Бунт был бы в любом случае. И как раз Красавчик молодец, потому что это он предложил отделить детей от родителей. Если бы жена Моисея осталась на той стороне, они бы просто открыли дверь или окно и позвали на помощь. Не уверен, что мы бы успели сбежать. Но они вместо этого бросились добивать Красавчика, а тот, кто решил свалить, пожадничал и задержался, набивая себе мешок золотом.

— Далеко убегут по ночной Генуе французы с мешком золота за пазухой, — рассмеялся Лис, — Обожаю законопослушных граждан. Предадут всех, как только увидят «свой маленький гешефт».

Тони слушал и ничего не понимал. Понятно, что есть какой-то ход, куда они таскают золото. Судя по запаху, ход около выгребной ямы. На той стороне живет семья. Семья такие же заложники. Их всех убьют? Тарди не стал бы. Скорее дал бы всем по пригоршне золота и пинка под зад. К французам после такого никто не побежит. Зато сразу несколько ложных следов отвлекут внимание от настоящих грабителей.

— Пока успокаивали детей и собирали все рассыпавшиеся слитки и особенно две тысячи дукатов, прошло примерно полтора часа до восстановления работы, — продолжил Тарди, — Но у нас осталось по одному человеку на распаковку и упаковку, одна баба чтобы подтаскивать и четверо носильщиков без смены. Зато все отдохнули.

— Девка даже слишком.

— За четыре часа мы перенесли еще тридцать процентов. Мелкие еле ноги таскают. Осталось тридцать пять. Примерно тысяча сто фунтов золота.

— Черт! Жалко. Вот-вот Лука телеги поставит. Придется бросить, или не увезем. Нельзя поставить на улице четыре телеги под погрузку и ждать, пока детишки перетаскают все остальное.

— Тук-тук! Тук! — с первыми лучами солнца Лука постучался к Моисею.

Дверь приоткрыл Терцо с побитой мордой.