Получив разрешение на поиски второго конца тайного хода, Мальваузен отправился по соседям сгоревшего склада. Справа и слева ничего. Тем более, что там сидели свои же солдаты. Да и вообще по третьей линии никто ничего не мог вывезти, пока шли все эти разборки. Или смежный ряд складов по четвертой, или ход уводил совсем вдаль. Что вряд ли, потому что тогда кому бы мешал Кокки?

Смежный дом по четвертой линии — дружная семья во главе с бодрым дядькой, седым, но не старым. Его жена, добрая итальянская мать семейства. Хотя и добрая, а слушаются ее все как матросы капитана. Трое почтительных сыновей с женами, полный дом маленьких детей. Утром все ходили в церковь, потом воскресный обед. Чтобы вот эти только что украли триста фунтов золота? Нет, так не бывает.

Дом слева — мрачный склад какой-то ерунды и хозяин, не терпящий французов. Ни слова по существу в порядке «маленькой вежливой беседы». На «именем короля» пообещал выйти с палкой и все кости переломать. Если не найдется более подозрительных, надо будет к нему с солдатами наведаться.

Дом справа — глухо. Не открывают, хоть устучись. Пошли на мессу и по пути к теще в гости? Все-таки воскресенье, можно и не работать. Мальваузен дернул дверь. Плотно притертая дверь чуть-чуть подалась. Не заперто.

— Эй, сеньор! Что-то ищете? — окрикнул постороннего сосед напротив.

— Кто здесь живет? — спросил Мальваузен.

— Пекори, торговец сукном.

— Как его семья, как здоровье?

— О, сеньор что-то знает, чего мы не знаем?

— Вы про что?

— Ночью у них такой скандал был. Орали как резаные. Или и правда резаные, кто их разберет.

— И как, зарезали их или другое что?

— Да не сказать, что зарезали. Утром дела вели, товар отгружали. Я, пока в церковь не ушел, телеги видел и покупателей видел.

— На других улицах сосед за соседа вступается. Все новости вчера на уме, сегодня на языке. У вас не так?

— Для своих так. А с жидами другой разговор. Они не лезут, когда нас грабят, а мы когда их. Потом, у баб когда самое время посплетничать?

— После мессы?

— В точку, сеньор! А жиды разве на мессу ходят, чтобы им пусто было, нехристям!

— Жиды? Пекори разве еврейское прозвание?

— О, сеньор, да Вы, похоже совсем не местный! Где это видано, чтобы честный христианин жидовские имена и прозвания запоминал. Это они к нам понаехали, вот пусть они на наш язык и переходят.

Мальваузен что было сил дернул дверь суконщика. Действительно, она не была закрыта ни на замок, ни даже на засов изнутри. Внутри пахло кровью и дерьмом. В углу лежала куча тряпья.

— Что там, сеньор? — сосед сунул нос полюбопытствовать.