— Готово!

Стенки и крышка сундука сложились вниз. На Марту уставились сорок коротких стволов в пяти рядах по восемь. Запальные отверстия соединялись глубокими открытыми желобками. Каждый ряд стволов стрелял от своего фитиля, закрепленного справа. Весь агрегат можно было поворачивать на колесиках, держась за ручки.

— Почему мастер не взял эту штуку с собой? — удивилась Марта.

Петер приподнял сундук с одного края.

— Не смог поднять по лестнице. Он его собрал в мастерской и как-то спустил. А вот поднять в одиночку уже не осилил. Похоже, торопился, а то бы что-нибудь придумал.

Петер поднялся, посмотрел в щелочку и вздрогнул.

— Пованивает тут. И никого нет внутри.

Он аккуратно открыл дверь и вошел с мечом в руке. Марта отметила, что у меча не только потертая рукоять, но и клинок с зазубринами, хотя и недавно заточенный.

В мастерской никого. На верстаках инструменты и заготовки.

В лавке никого. Через неплотно закрытые ставни пробивается солнечный свет.

На каменном полу пятна. Как от крови. На входной двери кровавое пятно, и в середине пятна след от застрявшей в доске пули.

На стенах лавки пусто. Никакого оружия. Совсем никакого.

В прилавке открыт выдвижной ящик. Денег нет.

Петер подцепил дно ящика и вытащил счетную книгу. Последние записи сделаны утром четвертого декабря. Генуэзцы массово покупали оружие. Потому и в стойках с простыми аркебузами в подвале столько пустых мест.

В соседнем ящике надкушенный кусок хлеба и покрывшийся плесенью кусок сыра.

— Сдается мне, наш друг покинул это место не по своей воле и сам того не ожидая, — сказал Петер, — В жизни не видел у него объедков по углам.

— Многовато крови для одного человека, — сказала Марта.

— Первый у двери, второй и третий напротив прилавка, и вот эти пятна в нижней части двери и у порога как-то далековато от всех троих, — посчитал Пьетро.

— Кто это? Французы?

— Нет, — уверенно ответил Петер, — Это не французы и не люди дожа. Те, кто стоит на страже закона и порядка, взяли бы счетную книгу. Бунт, заговор, да хоть оккупация, но балансы должны сходиться.

Петер повертел в руках счетную книгу. В поясную сумочку она не влезала. Положил на прилавок.

— Возьму с собой. Пусть книгодержатели разберутся, кто кому теперь сколько должен, и что осталось наследникам.

— Утром четвертого? — переспросила Марта, — Быстро они. А на меня у Кокки напали четвертого днем. Это те же самые?

— У Кокки? — удивился Петер, — Он же отошел от дел. И многие дела свечку поставили, когда он от них отошел.

— За мое дело он взялся.

— Дорого обошлось, если не секрет?

— Двести шестьдесят два дуката.