— Потом все затихло, — сказал Петер, — Рыцарь королевы не пришел ни к кому. И даже Банк ничего никуда не переводил. Просто выдал ему монету, отсчитанную и упакованную для короля. Неделю назад приезжал французский финансовый контролер. Ходил в Банк. Ходил к дожу. Три раза. Люди говорят, что дож устроил встречу с Рыцарем королевы, и финансовый контролер уехал. В Рим.

— Стоп, — Кокки поднял руку, — То есть, Рыцарь королевы все еще в Генуе, и деньги все еще у него?

— Да, — сказала Марта.

— Включая двести тысяч серебром? Это же целый караван!

— Вам до сих пор не приходилось грабить караваны?

Марта не знала, что серебро короля уже превратилось в золото королевы. Фредерик узнал это от Габриэля только на допросе со свечой и рассказал только дяде Максимилиану.

Кокки встал. Походил туда-сюда.

— Вы задали последний вопрос как будто риторический. Но на самом деле не приходилось. Обычно я был на стороне караванов. И какие здесь могут быть караваны? Неужели он так и не пойдет на площадь Банки, а поведет обоз в Марсель сушей? Между Генуей и Марселем нет пути безопаснее морского. Или Вы имеете в виду караван в Савой? Или во Флоренцию, Сиену? Вы знаете, куда он поведет караван, если это не площадь Банки? А если Банки, то чего он ждет уже третью неделю? Армию Колонны?

— Мы тут подумали, — ответила Марта, — И решили, что он где-то тут сидит на деньгах и ждет как раз этот самый караван. Или большой отряд для сопровождения по суше, или какой-то известный ему корабль, чтобы уехать морем. Известно, что рыцарь приехал налегке, у него нет людей для сопровождения больших грузов.

— Тогда чем я могу помочь?

— Надо будет атаковать на улицах Генуи. С привлечением нескольких десятков браво, чтобы остановить караван и связать боем охрану. Серебро оставим на разграбление местному населению. Все золото, которое сможем унести, будет поделено между исполнителями.

— Смело. Так еще никто не делал. Вы понимаете, что такая акция подорвет доверие к Генуе как к безопасному месту торговли золотом и серебром? Всем участникам придется бежать отсюда как можно дальше.

— Когда первый солдат Колонны выйдет из Милана, будет уже неважно, — ответила Марта.

— Он не выйдет раньше, чем изберут Папу, — парировал Кокки.

— Но Вы беретесь? — спросил Петер.

— Я правильно понимаю, что ваша задача — сделать так, чтобы ничего не получили французы, а себе вы ничего не возьмете?

— Мы возьмем равную долю, — ответила Марта, — Делим все поровну на всех участников.

Кокки снова прошелся по залу, заложив руки за спину.

— Знаете, я коренной генуэзец и честный человек. Мне бы в голову не пришло ни за какие деньги грабить кого-то из местных, от старших семей до последнего нищего. Предложи вы ограбить любого генуэзца, любую семью, менялу, банк, капитана, я бы с негодованием отказался. С немного меньшим негодованием я бы отказался грабить и миланцев, и флорентинцев и даже венецианцев. Даже английского или испанского короля я бы грабить не стал, хотя что мне до них. Да и простого француза, будь он рыцарь или купец, грабить бы не стал. Но уесть самого короля Франции напрямую или через королеву-мать очень заманчиво. С его стороны было крайне невежливо брать город приступом, когда мы выбрали народного дожа. Если он думает, что мы его простили, или что ему не нужно наше прощение, он сильно ошибается.