— Не разделите ли мою скромную трапезу? — предложил гостеприимный хозяин.

— Почту за честь, — ответил вежливый гость.

Не принять предложение преломить хлеб от какого бы то ни было кардинала и епископа было бы невежливо в принципе, независимо от темы и результата предшествовавшей беседы.

Скромная трапеза началась с молитвы, удивительно белого хлеба и бобов, сваренных в молоке. Вино подали на выбор белое, белое и белое.

Простуда Его Преосвященства еще раз напомнила о себе кашлем и насморком, и епископ, сморщившись, выпил горькую микстуру, которую принес Витторио. В воздухе запахло спиртным духом.

— Что это? — удивился Максимилиан.

— Панацея, — прошептал епископ и потянулся за хлебом.

— Да, слышал, — Макс задумался, как лучше выразить пришедшую в голову мысль, но тут подали следующую перемену блюд, и он не выразил мысль никак.

По случаю пятницы должность мяса временно исполняла рыба. Португальская треска, голландская селедка и местные символы христианства в ассортименте.

— Как Вам паштет из угрей? — спросил епископ.

— Великолепно! — ответил рыцарь, — А вон там тоже угри?

— Да, только жареные.

— Пусть их не убирают, пока я не отведаю.

Прислуга как раз принесла молочную рисовую кашу с миндалем и корицей. К этому времени представители двух первых сословий слегка насытились и перешли к неспешной застольной беседе.

— Вернемся к нашим, то есть генузским, демонам, — продолжил допрос отец Инноченцо, —.За день до этого Вы были свидетелем убийства, совершенного этой же сущностью?

— Двух убийств, — уточнил Максимилиан, — Капитана и папского шпиона. Настоящего папского шпиона.

— Посмотрите мне в глаза и скажите честно, как перед Господом, Вы уверены, что это был именно демон? Сверхъестественная сущность с того света?

Максимилиан посмотрел и не смог соврать.

— Это была скверная девчонка с мешком разной алхимической отравы. Но что-то демоническое в ней присутствовало. Ее изгнали экзорцизмом, и святая вода шипела и испускала запах серы, попав на ее тело.

— Девчонка, значит? И где она сейчас?

— Умерла. Тело не знаю где. Похоронили, наверное.

Епископ нахмурился. Пришлось отвлечь его, сделав комплимент великолепному аромату корицы.

— Бог с ней, с корицей, — махнул рукой епископ, — Продолжайте про скверную девчонку.

Максимилиан уже понял, что сказал много лишнего. Просто не привык врать в лицо духовному лицу. Надо как-то свернуть этот опасный разговор, а то так можно и про коннетабля проболтаться, и про золото.

— И она убила Папу, — Макс решил, что если отдать инициативу, то можно получить несколько очень неудобных прямых вопросов.