— Это не легенда. Иоанн Двадцать Второй действительно приехал на конклав тяжело больным, с Божьей помощью исцелился и правил христианским миром еще восемнадцать лет. Он вошел в историю как мудрый и сильный Папа, и нынешние кардиналы не могут о нем не знать.

— Я так понимаю, что второй раз кардиналы больного не выберут?

— Конечно. Но Вы сказали: «Во-первых». Что тогда во-вторых?

— Во-вторых, главный кандидат от семьи Медичи — Ваш кузен Джулио. Враги скорее попытаются отравить его, чем Вас. Тем более, что зачем со всеми сложностями травить того, кто и так болен и пьет массу снадобий, которые могут ослабить яд? Вы станете неприоритетной целью и сможете дожить до того момента, как коллегию кардиналов замуруют в соборе.

— Неплохо, сын мой, неплохо, — кивнул епископ, — А на кого бы, по-Вашему, сделали ставку враги Медичи?

— Конечно, кардинал Колонна, — уверенно ответил Максимилиан.

— Все наши враги собрались вместе и выставили общую кандидатуру?

— Не знаю. Я бы на их месте выставил не меньше двух кандидатов и держал бы в запасе третьего. Ведь Медичи могут нанести ответный удар.

— Хм… Смело.

Макс понял, что неявно обозвал славный род Медичи отравителями и смутился.

— В смысле, моими руками, — Макс попытался импровизировать.

— На что Вы намекаете?

— Пока не могу сказать.

— Тогда я не вижу причины помогать Вам в Вашей тайной миссии. Пока не вижу, — ответил епископ, но неуверенно.

— Начинается конклав. У наших общих врагов есть планы на избрание нового Папы. То, что я должен сделать, им помешает, — продолжил рыцарь.

— А нам поможет? — спросил епископ.

— Не повредит.

— Какого именно содействия Вы просите?

Рыцарь ненадолго задумался.

— Профильного, Ваше высокопреосвященство. Понять, простить и отпустить. Можно благословить. Дальше я с Божьей помощью сам справлюсь.

Епископ задумался. Рыцарь молча ждал.

— Хорошо. Идите и не грешите.

— Благодарю Вас, Ваше высокопреосвященство, — Максимилиан поклонился.

— Но помните, что Вы передо мной в долгу.

— Да, Ваше высокопреосвященство. В бедах и напастях можете рассчитывать на мой меч, — рыцарь сразу же ограничил свой долг.

— Вы его отпустили? — удивился Витторио.

— Я пока не понимаю, что он должен сделать в Генуе, — ответил отец Инноченцо, — Но как духовный пастырь и, что немаловажно, получатель дохода от сей епархии, я не хотел бы, чтобы сюда пришла война. Будет ли светский правитель называться губернатором или дожем, будет он из Фрегозо, Адорно или Фиески, или, может быть, Дориа, мне не так важно. Я чувствую, что идет большая игра, но я не буду играть ни за одну из сторон до тех пор, пока не пойму, какой мне в этом резон. Пока что я даже стороны толком не вижу.