Тодт посмотрел на него как на больного. Что происходит с ценной боевой единицей?

— Ты только что неделю вел себя как честный матрос, и в тюрьме духом не падал, — сказал Тодт, — Ладно, драку затеял. Может быть, и правда нас враги убивать пришли.

— Я испугался. Меня, бывает, пальцем тронь, до потолка подскочу. А в остальном такой уж я человек. Находит на меня. Иногда просто ем, сплю и туплю. Ничего не радует, даже на бабу голую не встает. Вы мне скажете «поднять паруса», а я и ухом не поведу. Вот что будете делать?

— Залеплю тебе палкой по этому самому уху. Сразу поведешь. Не ты первый, не ты последний. От всех расстройств кроме трусости палка — лучшее лекарство.

— А от трусости?

— Алебарда. Кстати, почему ты сам без оружия?

— Денег хватило только Вам на алебарду, — скривился Мятый, — Цены сейчас огого. После сдачи Милана перекупы скупили все миланские клинки и продают втридорога. Вслед за миланским и на остальное оружие цены выросли, особенно на хорошее. Вечером возьму еще аванс у рыцаря, завтра утром буду с мечом.

— Разве у Иеремии не засада после утреннего? — спросил Тодт.

— Засады нет. Рыцарь пришел днем, забрал коня на прогулку и ушел. В смысле, просто на конную прогулку уехал. Никто из наших пока не вернулся. Что там сидеть, пойдемте.

— Пойдем, — согласился Тодт, — А стоит нам с тобой по городу гулять, чтобы все видели?

— Там даже днем темно. Не увидят.

Мятый привел священника в «У мавра», где вечером ничуть не светлее, чем днем, и за соседними столиками при тусклом свете свеч сидят люди, которые тоже не хотят, чтобы их видели. Пустой столик нашелся по особой примете. В подсвечниках на свободных столах горели две свечи, а на занятых по одной.

— Есть паста с базиликом, сыром и анчоусами и вино белое, ломбардское, — сказал мальчишка-официант.

Заказы здесь принимала прислуга, чтобы гости не ходили лишний раз в темноте, наступая на ноги друг другу.

— Несите, — сказал Мятый и повернулся к Тодту, — Тут все хорошее, что они готовят. Вообще все. Можно не глядя есть.

— Скажи мне, сын мой, кто ты такой на самом деле? — спросил священник, — Я вижу, что ты был моряком, но очень давно. Потом подался в разбойники на суше?

— В коллекторы, — ответил Мятый.

— Гадость какая, — сказал Тодт и поморщился. В темноте Мятый почувствовал, как на обветренном лице собеседника скрипит задубевшая кожа.

— Потом я стал «коллектором коллекторов», то есть, собирал долги с тех, которые не спешил передавать возвращенное кредиторам.

— Это требует некоторого владения мечом.

— Хорошего владения мечом. Но покойники никогда не платят. Когда хочешь выбить из человека деньги, нельзя его убивать. Его надо бить руками, связывать и пытать.