Мне предстояло сыграть в прятки с самой смертью. И что я ощущал?

О… я купался в океане азарта, а через меня перекатывали волны цифрового адреналина. Кажется, именно там мне доведется испробовать на полную мощность все свои умения, присовокупив к ним приобретенный опыт одиночки тихушника. Я не испытывал ни малейших колебаний. С той же решимостью, с которой я уходил недавно от чертогов спящих слуг Аньрулла, я возвращался к ним обратно. На плече притих слим, задумчиво подергиваясь, когда на него падали с потолка тяжелые капли воды. Видимо морально готовился к очередной нашей сомнительной, с какой стороны не глянь, авантюре.

* * *

Снова оказавшись на страшном пороге, я, держа перед собой дрожащий на затхлом сквозняке лист бумаги, негромко, но отчетливо произнес немало незнакомых и довольно трудных для проговаривания слов. Чуть язык не сломал. Это не заклинание. Скорее заговор. Или уговаривание. Я обращался к чему-то невидимому и неосязаемому, но грозному, обитающему в этих коридорах и только и ждущего, когда какой-нибудь дурак решится переступить черту между жизнью и смертью…

И с гордостью рад заявить — такой дурак нашелся. Произнеся необходимые слова, я, не давая себе времени на раздумья, прыгнул и легко преодолел двухметровое расстояние до противоположной стены. И как криволапая муха «прилип» к страшному скелету. Наши лица оказались на расстоянии считанных сантиметров. Я попытался заглянуть под капюшон, но не увидел ничего кроме мрачной угрожающей темноты. Ну и ладно… хотя если бы он сейчас дернулся, я бы, наверное, помер от цифрового инфаркта.

«Цепка» работала как надо. Это позволило мне избежать касания с полом, насчет которого Крутован упомянул особо и предложил, коли я хочу остаться в живых, внимательно смотреть куда ступаю. Я предпочел взять за основную магистраль стену, сомневаясь, что смогу вовремя обнаружить скрытую ловушку.

Вытянув ногу, нащупал крохотный выступ, деактивировал заклинание в правой и тут же врубил его в левой руке, повиснув над следующим участком стены. Так и пошло дальше. Я продвигался с предельной осторожностью и, ненадолго зависая на том или ином месте, внимательно осматривался. Тут темно, но я прекрасно все вижу, различаю даже краски. Почти полноценное зрение. Все благодаря зелью из первой вскрытой мною каморки. Крутован дал мне рецепт похожего зрения, но пришлось бы шариться повсюду в поисках ингредиентов, и я предпочел воспользоваться уже имеющимся. Запас времени ограничен…

Подо мной медленно проплывал кладбищенский ужас. Гробы… темное дерево, неплотно прикрытые крышки, нервирующие черные щели, шелестящий шорох, доносящийся отовсюду. Тихо колеблющаяся в щелях гробов пыльная паутина — кажется, что там кто-то дышит. И странное ощущение между лопатками. За мной наблюдают… или мне уже мнится. Я дрожу в напряжении, боясь упасть на гробы и свалить их на пол с грохотом предвещающим начало бойни. Я избегаю ступать на гробы даже носком сапога. Даже если стена совершенно гладкая и некуда больше двигаться, я предпочитаю перепрыгнуть коридор и повиснуть на другой стене. Прыгать приходится часто — там и сям висят наколотые на штыри мертвецы прикрывшие истлевшие веки. Их челюсти безвольно разжаты, в глотках все та же паутина. Им плевать на торчащие из груди или шеи штыри, они тихо покачиваются на них, убаюкивая сами себя. Их ноги маятником отсчитывают почти замершее здесь время. Порой я проползаю между ними и стеной, почти касаясь иссохшей мертвой плоти.