Прыжок в сторону, оттолкнуться от стены, прилипнуть к противоположной, свеситься головой вниз и хрипло прошептать в прикрытое броней ухо врага:

— Длумба!

Понятия не имею что означает это слово. Просто хотел напугать и заставить задуматься. Вот и брякнул что попало.

Выкрикнул и ударил кинжалом, направив острие точно в глазницу шлема. Кинжал подошел как ключ к родной замочной скважине. Ахнувший игрок дернул головой и кинжал сломался. Ударив противника ногой, я отбросил бесполезную рукоять и взобрался повыше. Перевооружение. От пинка паладин даже не пошатнулся. Начинаю ненавидеть паладинов! Надо устроить сестре диверсию… хотя я так давно ее не видел, что даже начинаю скучать.

В полуметре от моей свисающей ноги прошелестела палица. Паладин бил пока наугад. Но интуиция его не подводила. Отцепившись и беззвучно упав на пол, я подобно болотной гадюке бросился к сочным и мягким подколенным ямкам Кросси и со злобной мстительностью утопил в них оружие. Паладин с лязгом пал на колени. Еще один кинжал сломался. И моя рука сама сорвала с пояса темный костяной мизерикорд. Я не мог иначе. Паладин уже окутался светящимся облаком какой-то ауры. Наверняка восстановление жизни. А я его толком даже и не подранил.

Удар…

Мизерикорд я снова направил в глазницу. Вбил темное оружие так глубоко, как только смог. И ощутил, как тонкая хрупкая рукоять рассыпается в кулаке. Выгнувшегося дугой паладина завалило навзничь и, к моему шоку, он забился на полу в настоящем эпилептическом припадке.

Какого черта⁈ В описании мизерикорда был указан только чрезмерно высокий урон! А сейчас эффект такой, будто я подключил паладина к электророзетке. Его бьет и корчит, я повис над ним на стене, понимая, что не смогу безнаказанно подобраться к дергающейся на полу бронированной туше. Он меня покалечит. Из глазниц крылатого шлема ударило два ярких снопа белого света, послышался странный струнный затухающий перебор.

Перед моим взором повисло радостное сообщение:

«Светлое благословение Ивавы первого ранга успешно снято».

А следом появилось еще послание, где говорилось, что я стал приспешником Тьмы. Вот это совсем нехорошо.

Кросси затих, безвольно раскинулся на полу, пролежал не больше секунды и начал вставать столь же неотвратимо как Терминатор.

«Я теряю шансы» — эта мысль обожгла не слабее раскаленного напильника, зажатого в умелых руках Влада Цепеша. Я рухнул на чертового паладина, ногой отбросил проклятую серебряную палицу и, зажав в одной руке дротик, а в другой последний кинжал, принялся наносить удары в любую появляющуюся в поле зрения щель. Плечевые уязвимые места, шейные, смотровые щели, локтевые сгибы. Я походил на языческого кочевника набросившегося на блистающего святого рыцаря времен Крестовых Походов. Я рычал, хрипел, позабыл начисто все слова и цитирование великих приключенческих романов. Я даже не видел врага целиком. Мои глаза стали будто стрекозиными — фасеточными — я видел все мозаикой и в каждом таком «окошке» отражалось очередное уязвимое место, куда я тут же наносил удар. Кросси что-то кричал, бил меня кулаками по лицу и груди, я дергался как чертик на пружине, старательно уворачиваясь от мощных выпадов. Некоторые его удары проходили мимо благодаря магическому облаку дыма.