Лучи солнца падали и на странного старичка растущего из дерева, благостно улыбающегося и щурящегося. Хваткие пальцы дедушки суетливо мелькали, колдуя над установленной на треножник небольшой сковородкой, под которой виднелось наполненное солнечным светом зеркало, отдающее всю энергию дну сковороды. Весело шипело масло, в воздухе витал запах сдобы.

Я ошибся. Почувствованный мною запах исходил не от булочек.

Веселый старичок-дерево пек блины на солнечной сковородке…

Господи…

Подавшись вперед, я ничком рухнул на ступеньки и горестно застонал:

— Ну почему-почему-почему-у-у?

— Да потому-потому-потому, что был он в жизнь влюбленный — дребезжаще пропел в ответ старичок — Да ты заходи милок, чего на пороге-то стоять? Блинов хочешь?

— На свободу хочу! — душераздирающим воплем вырвалось у меня из груди.

— А ты в неволе? — недоуменно дернул седой бровью старичок, ловко переворачивая блин.

— Я внизу! А хочу наверх — на солнышко!

— Как и я — неожиданно сурово отозвался древесный старик — Не стой на пороге, заходи! Угощу блинами, куплю, если что продашь, продам, если купишь! А еще лучше — честный обмен!

— Дедуль — прохрипел я, поднимаясь и утирая грязное лицо — Ты торговец? Здесь⁈

— Я Крутован Дуб! Ну или Крутован Сказочник! — с едва заметной грустинкой улыбнулся старик — Когда-то меня называли именно так. Не торговец. Мало смыслю в деле торговом. Да поневоле учиться приходится. На одной землице да солнечном свете особо не проживешь. И смог бы! Да землица совсем уж оскудела… истощилась родимая. Садись, милок, прости, уж не знаю, как тебя величать.

С легким шорохом из серой земли вздыбилось толстое корневище, поднялось на высоту моего колена и замерло, образовав невысокую лавку.

— Зовут меня Шмыг — поведал я Крутовану, усаживаясь на выгнутый корень. Уселся с опаской — вдруг корневище обхватит меня за пояс и утащит под землю? Землица то оскудела, удобрения не помешает добавить, и тощий воришка на это дело вполне сгодится.

Обошлось. Корень остался неподвижен, лишь едва-едва прогнулся под моей тяжестью.

— Расскажешь свою историю? — с нескрываемой жадностью во взоре спросил старик, протягивая мне самую настоящую стеклянную тарелку со стопкой из нескольких блинов — Угощайся! От всей души предлагаю! Тесто удалось!

— Расскажу — едва не всхлипнув от вновь нахлынувшего горя, повесил я голову — Хотя рассказывать особо нечего.

— Мне любая история сгодится — радостно улыбнулся дедок. Над его головой подтверждающе зашелестели ветви дерева никак не похожего на дуб — Гости сюда редко заглядывают. Последний так и вовсе год назад был. Такой же как ты — чужеземец.