— А ты как здесь очутился, дед Крутован? — крайне мягко поинтересовался я — Живешь тут?

— Живу? — старик аж поперхнулся — В тюрьме не живут, Шмыг! В тюрьме гниют заживо!

— В тюрьме⁈ — ахнул я — Это тюрьма⁈

— А как же! Она самая! Королевская тюрьма города Альгоры! Уровень Забвения. Последний колодец. Номер шестьдесят шесть! Самый дальний в коридоре, чтобы до него добраться надо пройти через две дюжины надежно запертых дверей. И я, стало быть, под шестьдесят шестым номером числюсь. Узник я горемычный с небольшой милостью дарованной от щедрот королевских — особым способом доставленный сюда жидкий лучик солнечного света! — горько вздохнул старик. Но ты не подумай — солнышко светлое не прямо над нами! Куда там! Над нами толща укрепленного камня!

— Оппа — только и сумел выдавить я из себя.

Я нахожусь в тюрьме Альгоры! Вор и беглец сам вернулся в узилище. Хотя я даже не в самой тюрьме, а именно ПОД тюрьмой, если я правильно понял старика. Уровень Забвения — звучит страшновато. Бросили и забыли. А чтобы совесть не мучила, даровали слабый лучик света. И кормись святым духом. Еще можно глотать пляшущие в солнечном свете пылинки…

Но это же шанс! Огромный шанс для меня выбраться наружу! Я готов сдаться на милость тюремщиков. Уверен — какова бы не была кара за мой невольный побег, ниже этого уровня меня не поместят! Меня скорее поднимут наверх, а тюремная камера, коли такая найдется для незадачливого воришки, будет находиться где-нибудь в тюремном дворе и в камере будут окна, через которые я смогу любоваться природой… или небритыми харями тюремщиков.

— Дедуль, а когда с обходом придут? — привстал я — Тюремщики ключами звенящие…

— Ась? Никогда! Навсегда меня сюда заключили — по морщинистой щеке сбежала крупная слеза — Это же уровень Забвения! Из дарованных милостей только и есть что солнышка свет благословенный. Давненько никто не заглядывал из стражи.

— Проклятье… — я обреченно осел на корень. Против собственной кармы не попрешь — Дед Крутован, а за что тебя так? В Забвение…

— То дело прошлое — посуровел старик, утирая лицо заскорузлой ладошкой — Былое ворошить без веской причины не стану… Обижать тебя не хочу, может и поведаю, но чуть попозжа, Шмыг. Так что насчет обмена? Вдруг да найдем чем поменяться! Давай?

— А давай! — легко согласился я, снимая с плеч мешок, к которому Крутован сразу прикипел взором — Но Ползуна не отдам, не продам и не обменяю, дедуль!

— Ползун?

— Вот — мой палец ткнул в похрюкивающего слима, «вылизывающего» тарелку — Мой друг!

— Друзей продавать нельзя — согласился старик, коротко поводя плечом.