Крутован упоминал об этом. Но сказал лишь следующее: «Обитает там нечто…». И больше не добавил ничего, хоть я и попытался уточнить.

Чтобы добраться до выхода в виднеющийся поодаль коридор, мне предстояло преодолеть болото из черной грязи. Причем надо постараться это сделать как-нибудь так, чтобы меня никто не заметил…

С легким плеском из жижи выскочил перепачканный большой глаз. Размером с теннисный мяч. Без признаков века и явно не моргает. Зрачок плавает внутри шарообразного глазного яблока, свободно крутясь в любую сторону. Вот черт…

Присев, я чуть сместился, схватил дверцу шкафа и рывком ее приподнял, действуя чисто инстинктивно. Приподнял и замер, схоронившись за щитом как за стеной. При этом неотрывно смотрел в трещину на дверце. А выскочивший из грязи глаз смотрел на меня. Прямо на ручку в виде сморщенной головы дракона. Меня прямо парализовало. Слишком уж все реально — да с глаза вон жижа черная стекает! И капает вниз тягучими каплями. Все вокруг наполнено тихим бульканьем, чавканьем, покачиваются в вечном ритме мусорные островки. И страшный глаз на тонком стебельке недвижимо застыл и смотрит в мою сторону.

Над глазом никакой надписи. Все верно — это лишь часть монстра, судя по всему. И его название вместе с цифрами уровня появится в миг, когда страшная тварь обитающая в черной грязи явит себя полностью. Но я отнюдь не жажду более тесного знакомства — кажись у меня проснулось девятое чувство, отвечающее за количество холодных мурашек на моем воровском заду. Так вот — холодных мурашек на моей хитрой и жутко напряженной заднице хватало! Это означало одно — не вздумай высовываться, Шмыг! Обладатель сего глазика тебе не зубам. Не знаю, почему я так решил. Но уверен в собственной правоте. «Обитает там нечто» — возможно из-за этих слов я решил не дергаться.

Вспомнил вдруг один страшный фильм ужасов с коротким и особенным названием. После просмотра того фильма моя обычно задиристая и вечно храбрящаяся сестра Кира целые сутки из постели носа не казала, спрятавшись за баррикадой из семи подушек, трех одеял и одного пушистого пледа. И так дрожала, так дрожала…

А я даже этой малости лишен — дрожать мне никак нельзя. Застыть в полной неподвижности — единственное спасение.

Страшный глаз вздрогнул, зрачок внутри него «уплыл» в сторону, после чего око медленно погрузилось в черную жижу. Ленивые круги разгладились и заваленный мусором коридор затих. Тишина и спокойствие. Можно двигаться дальше. Но я на эту хитрость не повелся. О нет. Я продолжил сидеть тихо как парализованная мышка. И не прогадал. Не прошло и десяти секунд, как глаз стремительно вынырнул обратно и вперил взор в мой островок. Но там ничего не изменилось.