Да, именно пощадил.

На прочих участках потолка не осталось ничего живого. Почерневшие и вытянувшиеся цветы свисали как иссохшие трупики летучих мышей. Живые светильники остались только над моей головой, рядом с серебряными цепями. Темная тварь была разумна — и она прекрасно поняла, что именно я являюсь тем, кто включает и выключает губительный для нее дневной свет. Даже более того — кажется, меня приняли за союзника. За одного из своих. И потому меня не тронули.

Мои пальцы разжались, и я съехал вниз, усевшись на крестообразный светильник верхом. Испустив облегченный стон, схватился за покрывало и сдернул его, возвращая свет. Сдернул, на секунду зажмурился от ярчайшего света, а когда открыл глаза и осмотрелся… Я и до этого успел заметить ужасные последствия прогулки моргрелла. Но сейчас, когда вновь зажглось рукотворное светило…

Сидя на перекладине, я ощутил себя вороном усевшимся на могильный крест старой могилы посреди заброшенного зимнего кладбища. Лишь белая смерть кругом. И пугающая морозная тишина…

— Кар… — тихо произнес я, обнимая себя за плечи и выдыхая облачко морозного пара — Кар…

— Ур — согласился со мной Ползун, проявляя внутри себя печальный смайлик.

На руку упала тяжелая холодная капля.

Подняв лицо, я увидел ожидаемое — вернувшийся солнечный свет мигом обратил иней обратно в воду, начав оттепель. Вниз по стенам бежала пелена талой воды, смывая с камней остатки снега и льда. Тепло распространялось во все стороны. После краткой зимы в гигантский коллектор снова вернулось жаркое лето.

Потрескивание становилось все громче. Резкие хлопки ломающегося льда напоминали частые и нестройные винтовочные залпы. Трещины открывались одна за другой — на застывших водопадах и на ледяном торосистом поле.

— Сейчас рванет — подытожил я, вцепляясь покрепче в светящийся крест — Держись крепче, дружище.

— Ур-р-р! — подтвердил понимание слим.

Мы приготовились к завершению ледникового периода.

Но мы никак не могли ожидать такого грохота — мне показалось, что меня зарядили в пушку и выстрелили. Столь дикий шум наполнил мои многострадальные уши, что я невольно зажал их руками.

Вот он — ледолом во всей красе…

Первым вылетела пробка из зева самой большой трубы расположенной под потолком. Как пробка из бутылки шампанского. Ревущая струя ударила не метры вперед, вновь наполняя оттаивающий коллектор водой. Прямо-таки водная пушка — я с невольной дрожью вспомнил гребехроков обитающих в полузатопленных древних руинах. Когда я на них наткнулся, меня едва не прикончили.

Лед взрывался повсюду. Треск, хруст, звон. Уцелевшие ледяные статуи группами падали в открывающиеся трещины и навсегда пропадали в воде. Но я больше не смотрел на картину всеобщего таяния.