Она встала, собрала блокнот и протянула руку.

— Рада была познакомиться, Дмитрий.

Он пожал её руку. Ладонь у него была тёплой, сухой, с лёгкой мозолью на большом пальце — может, от спорта, может, от ручки, когда он много пишет. Он держал её дольше, чем следовало. И смотрел в глаза так, будто искал там что-то важное.

— Знаете, — сказал он вдруг. — А ведь мы уже встречались.

Анна замерла.

— Вы меня не помните? — продолжил он. — Лифт в бизнес-центре «Петровский». Какой-то мужик приставал к вам. Я вмешался. Вы были бледная, как бумага. Я спросил, всё ли в порядке, вы кивнули и ушли.

Он помнил. Он всё-таки помнил.

— Я вас помню, — тихо сказала Анна. — Просто не думала, что вы помните меня.

— Таких лиц не забывают, — сказал Дмитрий и отпустил её руку. — До встречи, Анна.

Она вышла из ресторана с горящим лицом и бешено колотящимся сердцем. На улице моросил дождь. Она достала зонт, но не раскрыла — стояла под каплями и пыталась прийти в себя.

Он помнил. Он запомнил её лицо. После того лифта прошёл год — год, за который она ни разу не пересеклась с ним в офисе, не попала в его поле зрения. А он её запомнил. Просто так. Без причин.

— Не влюбляйся, — сказала она себе вслух. — Ты здесь ради денег. Ради Шустрика. Ради приюта. Не влюбляйся в мажора, который меняет женщин как перчатки. Не будь дурой.

Она раскрыла зонт и пошла к метро. Но всю дорогу она чувствовала на своей ладони тепло его руки. И знала, что это плохо. Очень плохо.

Потому что Анна была не из тех, кто влюбляется по расчёту. Она была из тех, кто влюбляется один раз и на всю жизнь. И если она влюбится в Дмитрия Черкасова — это будет катастрофой. Для них обоих.

Она остановилась у входа в метро, глубоко вздохнула и написала сообщение Михаилу Юрьевичу: «Встреча состоялась. Дмитрий согласен на сотрудничество. Начинаю подбор кандидатур».

Ответ пришёл через минуту: «Хорошо. Держите меня в курсе».

Анна убрала телефон, спустилась в метро и поехала домой. В вагоне было душно, пахло потом и дешёвой парфюмерией. Она сидела, сжимая блокнот с записями, и думала о том, что её жизнь только что разделилась на «до» и «после». До — бедность, одиночество, бесконечные сны о коридоре. После — Дмитрий Черкасов, его серая глаза, его тёплая рука и его огромные деньги, которые пахнут чем-то запретным.

Она не знала, куда её заведёт эта дорога. Но знала, что отступать поздно.

Дома её ждала пустая квартира, холодный чай и смс от ветеринара: «Шустрик слабеет. Операцию нужно делать в ближайшие три дня, иначе будет поздно».

Анна села на диван, обхватила колени руками и заплакала впервые за долгое время. Не от жалости к себе. От страха. Что не успеет. Что не справится. Что маленький рыжий щенок умрёт, а она ничего не сможет сделать.