Она выбрала трёх. Анна, 26 лет, маркетолог в крупной компании, блондинка, любит путешествия. Екатерина, 24 года, архитектор, брюнетка, играет на виолончели. И Виктория, 25 лет, владелица небольшой пекарни, рыжая, с веснушками и открытой улыбкой на фото. Они казались живыми. Настоящими. Достойными.

Анна отправила анкеты Дмитрию. Он ответил: «Виктория из пекарни. Она выглядит нормально. Пригласи её на ужин в четверг. Ты будешь сидеть за соседним столиком, как договаривались».

«В четверг», — повторила про себя Анна. Через пять дней. У неё было пять дней, чтобы привыкнуть к мысли, что она будет смотреть, как Дмитрий Черкасов ухаживает за другой женщиной.

В четверг Анна снова надела своё чёрное платье. Оно уже начинало надоедать, но другого не было. Она пришла в «Лагуну» за полчаса до назначенного времени, села за столик в углу, откуда был виден их обычный стол у окна, и заказала самый дешёвый чай. Официант посмотрел на неё с лёгким недоумением, но принёс.

В 19:00 пришёл Дмитрий. Светло-серый пиджак, белая рубашка, лёгкая небритость, которая сидела на нём как дорогой аксессуар. Он сел за стол, оглядел зал, нашёл взглядом Анну и чуть заметно кивнул. Она кивнула в ответ. Всё по плану.

Через десять минут пришла Виктория. Анна узнала её сразу — по рыжим волосам, собранным в небрежный пучок, по простому синему платью и большим серёжкам-кольцам. Она была красивой. Неброской, естественной, с добрыми глазами и лёгкой походкой. Анна смотрела на неё и чувствовала, как что-то сжимается внутри.

Виктория улыбнулась Дмитрию. Он встал, помог ей сесть. Заказал вино. Они о чём-то говорили — Анна не слышала, только видела. Видела, как Виктория смеётся, как Дмитрий наклоняется ближе, как его рука лежит на столе в нескольких сантиметрах от её руки. Нормальный ужин. Нормальные люди. Нормальное свидание.

Анна пила чай и чувствовала себя шпионом. Идиотским шпионом, который шпионит за собственной болью.

Прошло полчаса. Всё шло спокойно. Анна уже начала думать, что вечер пройдёт без происшествий, как вдруг входная дверь ресторана с шумом распахнулась.

Женщина, которая вошла, была одета так, будто собралась на вечеринку в ночной клуб, а не в дорогой ресторан. Леопардовое платье на тонких бретельках, открывающее почти всё, что можно было открыть. Волосы цвета «кислотный блонд», накрученные на плойку так туго, что они напоминали пружины. Туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке, на которых она шла с трудом, громко цокая по паркету. Макияж — яркая красная помада, стрелки, которые уходили куда-то к вискам. В руках она держала маленькую дешёвую сумочку, из которой торчал скомканный носовой платок.