— И у кого же жопа горит на мое место сесть?

Повисла тишина. Ну вот, не сдержался. Нечитаемый взгляд буравил меня насквозь, но я даже и не думал отводить свой. Помирать так с музыкой. Пусть видит, что хвост я не поджимаю, косяков за мной нет. Не с позором выгоняют. Обидно просто, столько сделать еще собирался. А сейчас походу я своей фразой себе вообще все перекрыл. Да и пофиг! Хоть нервы ему напоследок помотаю, не убьет же он меня.

— И что же вам в моем правлении не понравилось? Что я районные больницы восстановил, которые вы все позакрывали? Что теперь люди хоть медицинскую помощь успевают получить, а не помирают, так и не доехав до больницы, которая от них в ста километрах находится? Или то, что упростил систему выдачи лекарственных препаратов по рецептам, что за ними теперь бабушкам не приходится сутками стоять и бегать туда-сюда по пять раз с аптеки до больницы за подписями и печатями, что бы успели получить все в срок, а не тогда, когда они уже не помогут? — мне казалось, что я готов прямо плеваться своей ядовитой слюной, но остановиться не мог.

— Или не понравилось, что я разогнал все эти конторки домоуправляющие, которые ни хрена не делают, а только деньги дерут с населения за несуществующие услуги … — мой словесный поток был остановлен жестом руки и я нехотя сел обратно в свое кресло, даже не заметил, как на эмоциях встал.

— Как раз это нам в тебе, Максим Викторович, и нравится. Надеюсь, за четыре года запал не растеряешь? — услышал я вопрос с ехидными нотками, но в целом интонация Владимира Владимировича была вполне благосклонна.

— И что же должно случиться через четыре года? — осторожно спросил я, немного успокаивая свой пыл и как всегда поздно понимая, что лишканул с напором как положено.

— Не через четыре, а через пять. Этот год доработаешь в своей должности. Доделаешь все что начал, а потом переберешься сюда, к нам поближе. Будешь потихоньку во все вникать и к делам приобщаться.

— К каким делам? — спросил я все еще совершенно не понимая, о чем речь.

— К государственным, Максим Викторович, к государственным. В президенты тебя будем готовить.

Пока я с открытым ртом пытался переваривать информацию, Владимир Владимирович уже встал и, попрощавшись вышел, а я видимо даже ничего и не ответил, только кивнул.

Это что шутка такая? И не переспросишь теперь?

Оказавшись в самолете, я так и не мог прийти в себя, все события проносились как в тумане. Да ладно! Не может быть! Уже, наверное, в тысячный раз повторял я себе, и все же понимал, что такими вещами шутить бы никто не стал. Но почему именно я? Странно конечно? В душе как-то по-детски расползлось волнение от предвкушения грядущих событий. Как перед рождеством, когда я загадывал желание, и оно обязательно исполнялось. Спасибо папе и маме за это конечно.