В глазах Серого промелькнуло удивление, но он даже ни одной шутки не выдал по этому поводу, а вот я бы не преминул воспользоваться таким моментом, собственно, обычно я так и делал.
— Ты как никто знаешь какие у нас с Лизой были непростые отношения и многое даже не зависело от нас. Иногда мы были просто заложниками обстоятельств, — я даже пожалел, что вообще спросил, такая боль отразилась во взгляде друга.
— И нет, я понял это не сразу. Хотеть и любить оказалось не одним и тем же.
— А как ты вообще понял, что любишь ее? Блин, бабские разговоры какие-то, — я резко провел по волосам, вскакивая с кресла, эта тема почему-то щекотала мои нервы.
— Ну раз ты вообще об этом спросил, значит предпосылки есть, ответил он и опять лишь смешинки в глазах, но в тоне нет и намека на сарказм.
Серый хорошо меня знает. И знает, стоит ему посмеяться надо мной, и тема будет сразу же закрыта.
— Ты почувствуешь это, Макс, — сделав шумный выдох, он продолжил, — Только ошибок не наделай. Если бы можно было отмотать назад … я бы поступил по-другому, причем не единожды.
Я знал, о чем он говорил, вернее, о чем умолчал. В мыслях уже выстраивался план по поиску той, которая занимала все мои мысли.
15.
Все праздники как будто прошли мимо меня. Время, казалось, совсем перестало подчиняться законам природы. Оно то безумно проносилось, заставляя выпадать меня из реальности, совершенно не запоминая череду некоторых событий, то тянулось до ужаса бесконечно. Привычный ход вещей сейчас просто не давал мне покоя. Я стала раздражительной и нервной, как будто во мне поселился бунтарь, который не хотел мириться с происходящим, но собственная защитная система просто не оставляла ему шанса на освобождение и зачастую меня разрывали противоречивые эмоции.
Порой, я даже не понимала, что со мной не так, мой мозг каким-то странным образом блокировал сознание, оставляя оголенными одни эмоции. И только дочурка Нина не давала мне сойти с ума окончательно. Только рядом с ней я чувствовала себя нужной и готовой идти дальше, не совсем осознавая смысл моего существования.
— Ну как так можно, женщина?!
За пять минут до моего законного обеденного перерыва, который длится и так непозволительно маленький отрезок времени, к нам в архив ввалилось это чудо. Необъятных размеров женщина просто оглушила меня своим зычным голосом. Ну прямо сиреноголовый из дочкиного мультика, не меньше. И еще ко всему, ее обращение ко мне немного смутило. Я все-таки пока себя девушкой считаю.
— Вы мне не ту справку нашли. Я Войнова Лариса Алексеевна, а не Любовь Александровна! И фамилия пишется не через “и”, а через “й”! — продолжала возмущаться тетушка, повышая голос все выше и выше, и каждый раз мне казалось, что громче уже просто некуда.