Мне показалась, что до того момента, как я закричала, прошла вечность, но все-таки мой истерический вопль разрезал тишину, заставляя тень метнуться в мою сторону.
От ужаса происходящего я даже не успела среагировать и почувствовала, как холодное лезвие пронзило меня в области живота. Боли не было, только страх, причем не за себя. Я удивленно смотрела в глаза человека, который смог решиться на такое, только теперь понимая, что они мне знакомы.
— Ты?! — прошептала одними губами, закрывая глаза, не зная, смогу ли я когда-нибудь открыть их снова.
33.
Меня очень напрягало отсутствие связи, причем настолько, что я уже несколько минут не вникал в то, что пытался усердно донести до меня переводчик, а лишь нервно барабанил пальцами по столу. Закрытые переговоры, которые проходили между главами нескольких стран, не предусматривали наличие какой-либо связи у их участников. Все договоренности были достигнуты, и сейчас мы уже были на стадии подписания документов, чему я был несказанно рад. Присутствовать на дружеском банкете я не собирался.
Из-за ссоры с Марией настроение было на нуле и подниматься, видимо, даже не собиралось. Поэтому мне просто необходимо было как можно скорее вернуться домой. Я уже сто раз пожалел о том, что довел ее до слез, хотя, скорее всего она ни в чем и не виновата. Но и меня тоже можно было понять.
Из мыслей меня вывела одна из девушек, следящих за организацией мероприятия.
— Максим Викторович, у вашего помощника есть важное сообщение для вас. Не могли бы вы пройти со мной, — она жестом пригласила меня следовать за ней.
Вся сопровождающая меня свита, включая охрану, находилась сейчас этажом ниже, так как безопасность обеспечивала принимающая сторона. Я не был сильно расстроен тем, что меня выдернули с совещания, напрягало только одно — зачем?
— На линии ваш начальник охраны, по личному вопросу, — прокомментировал помощник абсолютно безэмоционально.
Брать с собой Игната Васильевича не было нужды, со мной и так летело достаточно людей. В голову закралась приятная мысль, что это все-таки Мария решила побеспокоить меня, возможно, извиняться надумала.
— Да Игнат, — ответил незамедлительно.
От его доклада кровь стыла в жилах.
— Живы? — только и смог выдавить я, совершенно не узнавая собственный севший голос и услышав положительный ответ, медленно опустился на стул.
Руки дрожали, а в ногах не было силы, как будто меня парализовало, если бы мне не куда было сесть, я бы, наверное, упал.
— Как. Такое. Могло. Произойти? — я чеканил слова, вкладывая в них все последние силы.