— Не сомневался в вашей оперативности, Лев Борисович, — ответил ему той же улыбкой, приятно иметь дело с умными людьми.
— Да, да сейчас Лев Борисович вас проводит … все уже готово, — затараторил глава, явно радуясь тому, что можно спихнуть ответственность на кого-то другого.
— Что ты там про детский дом говорил? — спросил, когда мы оказались наедине в автомобиле.
— Ну, вы же просили придумать цель вашего визита, там бюджетные деньги как раз. Конечно, личного внимания президента он не требует, поэтому руководство, как вы сами успели заметить, расценили наше неожиданное прибытие по-своему, — прокомментировал он усмехнувшись.
— Да, вид у него неважный. Значит, есть за что переживать, — непринужденная беседа расслабляла.
— Ну, все мы не без греха. При таких-то возможностях трудно удержаться.
— Даже тебе, Лев Борисович?
— У меня немного другие приоритеты. Трудно наслаждаться жизнью, находясь в постоянном напряжении.
— Все понятно с тобой, любитель наслаждений, — теперь пришла моя очередь ухмыляться.
— Мне доложили, что ее дочь — Нину уже везут к вам. Скорее всего она будет на месте даже раньше, чем мы приедем. Мне нужен отчет своих людей и потом я вам отчитаюсь лично. И как только Мария сойдет с поезда, тоже окажется в вашем полном распоряжении, — докладывал мне Лев Борисович, и меня более чем полностью все устраивало.
В апартаментах, которые мне отвели, уже ожидала девочка. Она сразу же подскочила с маленького диванчика и из ее рук выпал игрушечный плюшевый заяц.
— Привет, Нина, — постарался как можно дружелюбнее улыбнуться и это подействовало.
— Вы президент? — округлила она свои глазенки, задавая вопрос.
— Да и тебе не нужно бояться меня. Скоро твоя мама будет здесь.
— А я и не боюсь, — улыбнулась она во весь рот, демонстрируя отсутствие передних молочных зубов. Почему-то от этого она стала еще милее.
— Мама! — и девочка кинулась в объятья только что вошедшей Марии, в глазах которой я прочитал страх.
25.
Как только Нина оказалась в моих объятьях, слезы хлынули из глаз ручьем. Всю дорогу, проведенную в машине, я просто не понимала, что происходит, и даже боялась о чем-то спрашивать. От неизвестности и напряженного ожидания нервы натянулись до предела.
— Мам, ты чего плачешь-то? Все же хорошо, — весело пролепетал мой зайчонок, вытирая мои слезы.
— С тобой все в порядке? — спросила, ощупывая Нину, как будто боялась, что с ней что-то могло случиться.
— Да все хорошо, мам. Мне щекотно, — и Нина отодвинулась от меня, открывая моему взору нервно выхаживающую фигуру.
— Максим … — его пристальный испытывающий взгляд прошивал меня насквозь.