— Ну, это и от вас тоже зависеть будет. Вы должны поддержать его в такой трудный момент. Не скрою, что от части вам будет даже сложнее чем ему, но вы должны понимать, что он мужчина, добытчик по своей сути, и оказаться обездвиженным на такой длительный срок для него будет эмоционально сложно. Но предупрежу сразу, сроки реабилитации могут растянуться от трех до пяти лет.
Я медленно кивнула несмотря на то, что мне показалось меня как будто ударили этими цифрами по голове. Пять лет!
Весь остаток дня для меня пронесся со скоростью света. Я в мыле носилась по городу за выписанными по рецепту лекарствами, специальными медицинскими изделиями и препаратами предварительно отстояв очереди в нескольких инстанциях. Голова была забита под завязку цифрами, датами, адресами, номерами телефонов, кабинетов и бесконечных названий.
К Дане в палату я попала уже поздним вечером, обессиленно опустившись на стул рядом с его кушеткой. Он выглядел просто как мумия, перебинтованный от и до. Ни одного свободного участка практически не оставалось. И если бы я не знала номер палаты, то возможно и не признала бы в нем своего мужа.
И вдруг мое сердце застучало как бешеное. Я резко открыла глаза, не понимая в чем дело. Выудив из кармана телефон, убедилась, что пропущенных нет. С Ниной должно быть все в порядке, мы не так давно созванивались с мамой. Тогда что же не так? И тут я наткнулась на огромные цифры, которые загорелись на активном экране блокировки телефона. Время было ровно десять часов. Максим улетел без меня. Максим, о котором я даже ни разу не вспомнила за сегодняшний день.
Я шумно выдохнула, прикрыв глаза, и две крупные слезы моментально скатились по моим щекам. Резко смахнув их, постаралась взять себя в руки. Этого просто и не должно было случиться. Досадная нелепость, о которой он скоро забудет, а я … а для меня это лишь еще одно подтверждение того, сколь глупо верить в сказки.
17.
Пять лет спустя.
— Я сегодня кофе дождусь или нет? — прогремел голос мужа из комнаты, вызывая новый приступ головной боли.
— Сейчас, — ответила, стиснув зубы.
Выругавшись, стала прибирать тот хаос, который развела на столе в попытках приготовить кофе трясущимися руками. Все утро я намывала окна, и многочисленные попытки донести сахар до кружки оказались провальными. Руки тряслись от тяжелой работы и просто отказывались меня слушаться.
После того как с Даней случилось это несчастье, моей скромной зарплаты стало катастрофически не хватать, так как приходилось оплачивать дорогостоящее лечение. Бесплатные лекарства, которые финансировало государство, были только каплей в море. Подтянув пояса, мы экономили буквально на всем. Продукты покупались исключительно по акциям. Все средства личной гигиены и бытовой химии использовались до самого конца, я буквально выскребала их со стенок, а когда выскребать уже было нечего, наливала немного воды, создавая тем самым слабенький раствор, который тоже можно было использовать. Всем одноразовым изделием продлевали жизнь, превращая их в многоразовые. О смене гардероба речь не шла вообще.