— Так вычислили твой адрес. И из трех Марий, проживающих в этом доме, твоя кандидатура оказалась самой подходящей. Подождать тебя после рабочего дня показалось мне самой логичной идеей, — и он потянулся ко мне, уверенно сокращая расстояние между нами, а я на той же скорости отклонялась назад, пока двигаться стало некуда, а я не уперлась в стекло.

— Я и так прождал тебя целый час, будешь сопротивляться, применю грубую мужскую силу, — и, хохотнув, прижался к моим губам, расплавляя мой мозг своим напоминанием о том, как он грубо брал меня в ту ночь и … как мне это нравилось.

Никакой нежности в его поцелуе не было, его желание хлестало через край, зажигая меня ответным огнем. Огнем, который не остановить пока он не спалит все дотла. И, утолив первый голод, он слегка сбавил напор, но поцелуй не разрывал и не давал мне отстраниться. Выпивая меня, заставляя терять голову от умопомрачительного удовольствия. А я таяла, задыхаясь от нахлынувших чувств, выпадая из реальности, не желая разрывать эту связь, отчаянно требуя продолжения. Разум выключился, как только он коснулся моих губ и не планировал возвращаться в ближайшее время.

— Я могу взять тебя прямо здесь, честно говоря, сдерживать себя нет уже никаких сил, — и в подтверждении своих слов он положил мою руку себе между ног, где его уже ставшее каменным орудие, готово было разорвать плотную ткань брюк.

— Но нам нужно поговорить и все решить для начала, — он глубоко дышал, после нашего поцелуя, а на меня его фраза подействовала очень отрезвляюще.

— Ты ведь все про меня знаешь? Правда? — спросила, впуская реальность в наш маленький мирок, границами которого был этот автомобиль.

Он стал очень серьезным и пристально смотрел мне в глаза, гипнотизируя меня, вливая сыворотку правды. Хотя в этом и не было нужды, я не собиралась ему врать.

— Да, я знаю, что у тебя есть муж и ребенок и хочу предложить переехать ко мне в другой город.

Я остолбенела, готова была услышать все что угодно, но только не это. Что же получается, он приехал за мной? Что бы забрать меня? Сердце отстукивало счастливую чечетку, но разум вернулся, скидывая розовые очки.

— Я не могу, — ответила, потупив взор.

— Почему? — послышался недовольный резкий тон, — Ты даже не думала еще, а уже говоришь, что не можешь, или скажешь сейчас, что мужа любишь?

Преодолевая страх, я вскинула на него свой взгляд и наткнулась на презрительный холодный лед в глазах.

— Какого … тогда в койку ко мне прыгнула, или может ты так развлекаешься не в первый раз? — его слова били похлеще пощечин, но не находили отклика в моей душе, там разливалась нежность, потому что сейчас я отчетливо понимала, насколько небезразлична ему.