Второй лист представлял из себя необычный контракт. Даже скорее обязательство его заключить по требованию нанимателя в обмен на снятие обвинений. Отряд наемников, возглавляемый мной, однократно был обязан в приоритетном порядке согласиться на заключение контракта с указанным нанимателем по его запросу. В случае наличия обременения другим текущим контрактом — то сразу после его завершения. Оплата заявлена как «стандартная и соответствующая сложности выполнения контракта». Надо сказать, про оплату — довольно размытое понятие, но в качестве арбитража было допустимо привлечение гильдии наемников для подтверждения стоимости оказываемых услуг. В случае отказа от его заключения нужно было выплатить неустойку в размере все тех же 50 золотых монет.

Вот и что из этого выбирать? Оба варианта плохие и оба подставляют моих ребят. Но, с другой стороны, если бы не я, то им бы сейчас уже было бы все равно. А потому внутренне я все же был готов принять это решение самостоятельно, ни с кем не совещаясь.

Я взял перьевую ручку, любезно предоставленную мне чиновником, и подписал одну из бумаг. Удовлетворенно кивнув, он взял лист с мировым соглашением и поднес его к горящей на столе масляной лампе. Я еще подумал, для чего она тут, ведь в комнате было и без того светло. Невыбранная мной опция вспыхнула и сгорела дотла. На столе же остался лежать лишь подписанный мной контракт на пока еще необъявленную заказчиком услугу.

* * *

Магистр Протерус, один из сильнейших магов Павелена, последний из тех, кто удостоился получить это звание, больше всего не любил, когда в бег его интересной, но размеренной жизни вмешивалось что-то, способное сломать устоявшийся ход вещей. Он не был из тех людей, которые в поиске новых ощущений любили ходить по краю, балансируя между взлетом и провалом, жизнью и смертью. Или тех, которые пресытившись доступными благами искали новые способы получения удовольствий, уже за гранью дозволенного.

Его. Абсолютно. Все. Устраивало.

Единственное, что было способно вывести его из себя и заставить действовать, наплевав на всё и всех, так это искренняя ненависть к Ковену и всем грязным ублюдкам, которые посвятили свой дар этому сборищу темных колдунов. И надо сказать, ненависть была взаимной. Ковен не простил ему ту пощёчину, когда 20 лет назад к стенам замка тогда еще мастера Протеруса заявились слуги Отрекшегося, требуя выдать укрывающегося там их бывшего соратника — госпожу Мариу́су, по совместительству приходящуюся ему, Протерусу, дочерью. Она слишком много видела и знала, чтобы Ковен просто так отпустил ее. И слишком много рассказала своему отцу о своей роли в Ковене, чтобы тот сохранил к ней хоть какие-то теплые чувства. Она уже давно не была той девочкой, которую он когда-то носил на руках и баловал всем, чем только было возможно.