— Милосердный поступок. Хотя многие за пределами этих стен наверняка назвали бы его излишне мягким, — проговорил настоятель.

— Вероятно так, — согласился брат Вэй с лёгкой улыбкой. — Но, как бы там ни было, беглецы были проведены в городок и предстали уже на официальной встрече перед Ромулом, Эфримом, старшим над воинами, и мной, как советником. Они поведали, что на их замок напали, так как желают убить гостей их отца. Тогда Ромул возвестил, что в иной ситуации не вмешивался бы, но сейчас напали даже не на его гостей, а на него самого. А потом испросил у меня совета, желая знать, что бы в схожей ситуации сделали смиренные монахи. Я вынужден был ответить, что в нашем суровом мире те, кто не защищает себя, исчезают.

— Трудно не согласиться с твоими словами. Мы бы так же ответили на нападение на одно из братьев, не стали бы сидеть сложа руки, — проговорил настоятель, делая новый глоток чая. — Но всё же вмешиваться в дела мирян не в нашем обычае. Надеюсь, ты не преступил его?

— Я собирался остаться в Речнолеске, не желая участвовать в кровопролитии даже косвенно, но утром произошло то, что заставило меня отправиться с войском как целителя.

— Это очень прискорбно, младший, — настроение настоятеля явно ухудшилось, хотя тот и держал лицо. — Но что же случилось? Небо пало на землю, так тебе повелел личный указ нашего короля или явился небесный дракон, чьей воле ты не смог сопротивляться?

— Вместе с Ромулом из леса явился небесный волк, наделённый не только разумом, но способный к письменной речи, и обвинил меня в невежестве, — честно признался Вэй и заметил, как глаза на всё ещё бесстрастном лице собеседника слегка расширились.

— Хм, я не чувствую в твоих словах лжи, да и не стал бы никто из братьев ордена мне лгать. Но не повредился ли ты разумом, младший? Видит Небо, в твои слова трудно поверить.

— Воистину я сам с трудом поверил своим глазам в то утро и украдкой смотрел на окружающих, желая убедиться в том, что они видят ровно то же, что и я, — склонил голову монах. — Однако небесного зверя, выводящего на снегу иероглифы, узрели все.

— Хм… — многозначительно протянул настоятель. — В легендах воспета мудрость небесных драконов, кажется, я даже где-то встречал упоминание о том, что они оставляли на скалах своими когтями знаки, которые были посланиями другим их сородичам. Но волк… Впрочем, этот мир хранит множество чудес. Видимо, тебе довелось открыть ещё одно.

— Истинно так. И я не смог остаться, не последовав за ним. Жажда знаний затмила мой разум, и я попросил дать мне разрешение сопровождать войско как целителю, — склонил голову Вэй.