Ступив на новую ступень, бегать я стал значительно быстрее, думаю, отметка в триста километров в час осталась далеко позади, но не уверен, что вышел-таки на четыреста. Спидометра мне как-то не завезли, а местные карты имели масштаб плюс-минус лапоть. Ручными измерениями я же как-то до сих пор не озадачился, хотя неплохо бы выяснить, сколько у нас пусть не метров, но хотя бы шагов до Шэлтэ. Правда, не имея ни рулетки с эталонным метром, ни хронометра, который отмерит мне нормальное время, свою скорость в привычных единицах измерения я вряд ли высчитаю.

Пока я занимал разум размышлениями, чтобы не скатываться в эйфорию больше, чем считаю нужным себе позволить, потихоньку пошли знакомые места, и пришлось останавливаться. До Речнолески было ещё далековато, но в этом и была вся соль. В последний год у нас с ветеранами образовалась своеобразная игра, я в ней старался незаметно пролезть за стены, а они прикладывали усилия к тому, чтобы не дать мне этого сделать. Пусть бывшие ополченцы не были аристократами, чьи предки нашпиговали свои замки ловушками и сигналками в помощь часовым, но и они знали немало различных приёмов, которые позволяют заложиться от неожиданного нападения и просто шпионов с диверсантами. Мне же было интересно обходить все эти радости параноика, приобретая полезный опыт. Ну а ещё был Эфрим, который страшно любил вздрючить подчинённых за потерю бдительности. Причём надо сказать, что первое время счёт был в пользу ополченцев, поднаторел в обходе часовых и их пакостей я только к прошедшей зиме. Только вот излишне самоуверенным меня это не делало, наверняка за весну мужики изобрели что-нибудь новенькое.

Так что до темноты я прикорнул в распадке у ручья, а потом тщательно вымылся, приглушил свой запах, и лёгким бегом отправился к Речнолеске. Дальние подступы к охраняемому объекту несколько разочаровали: добавились только примитивные силки и парочка самострелов на звериных тропах, которые я и так избегал. А вот поближе стало интереснее, земля в предполье стен была едва заметно окрашена магической энергией, раньше такого не случалось и было похоже на одну огромную сигналку. Почесав репу, я начал подозревать, что Грэнт, ещё один старый знакомый Эфрима по ополчению, всё-таки забрался на четвёртую ступеньку своей Лестницы Земли и теперь выпендривается. По крайне мере, будучи тройкой, он говорил, что может подобным образом защитить только землю вокруг небольшого лагеря. Однако он вообще знал этот приём и умел провернуть его так, чтобы не вскакивать от тревоги каждый раз, когда в накрытую территорию входит какая-нибудь полевая мышь, так что был первым подозреваемым.