Но всё же самая идея шпионить бередила сердце Вэя. Был понятен интерес настоятеля к Ромулу. Монах не сомневался, что собирать информацию он будет не один. Если юноша простого рода, никакой талант не помог бы ему подняться так высоко по Лестнице в Небеса. Что бы ни сделали в его приёмной семье, это будет интересно всем, кто об этом узнает. Вроде бы знает об этом пока что их орден и наместник. Доложит ли он об этом в столицу или решит придержать информацию, решив попробовать выведать секреты в первую очередь для себя? Монах склонялся к последнему. Несмотря на то, что Вэй предпочитал иметь дело с простолюдинами, повадки аристократов он знал даже слишком хорошо. Подобный секрет любой из них будет оберегать сильнее, чем родных детей.

Если же вышеназванный юноша благородной крови, то это тем более попытаются узнать. Монахи их храма всегда собирали немало информации, в том числе и о родословных. Что говорить, собственно, они же часто и принимали у аристократок роды, будучи, пожалуй, больше всех на севере сведущими в медицине, да и в других частях Тибцэна мало кто мог их превзойти. Но если Ромул благородный, то из какого рода? Он был сиротой, чьих родителей убили в детстве. Сейчас ему на вид от четырнадцати до шестнадцати лет. Вроде бы разброс по годам даёт не такой уж большой, но аристократы довольно регулярно убивают друг друга. Только в то время, когда вырезали Махримов и Шэстэви, прервались помимо них множество младших, вассальных родов, а ещё больше ослабло, и в последующие годы они были уничтожены или прорежены конкурентами. По самой примерной прикидке Вэя, юноша мог относиться к почти сотне разных семей, часть из которых пресеклась, но большинство потеряло лишь часть своих членов. И это только в Тибцэне, а ведь были и другие государства. Даже взяв два соседних с запада и востока, которые упирались на севере в Смертолесье, монах понял, что может смело довести количество возможных родов до двух сотен. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что серьёзно стоит рассматривать только северные марки, сузив круг поисков до двух десятков возможных семей. Если уж охотники не показывали нос из леса так долго и продолжают обитать именно там, то они вряд ли могли спасти ребёнка где-то сильно южнее.

Внезапно размышления Вэя прервал шум из леса, и монах был вынужден резко развернуться и вскинуть посох в блоке, отражая удар короткого меча, что должен был приложить плашмя его по голове. Сделав пару выпадов, неведомый противник ударил в грудь кулаком ветра, который отбросил монаха назад и приложил о ствол дерева. Спину и затылок пронзила боль, а сознание поплыло, но член ордена Небесного Водопада удержался на ногах, прогоняя по телу текучую целебную Кив.