В некоторой степени ситуация была бы полезна и нам. Беглецы добежали до земли охотников, те взяли их под свою защиту, как сделали бы те же монахи, на которых я старался равняться, или, скажем, преподаватели королевской академии, которая тоже нейтральна к местным разборкам. Ну, по крайней мере, официально. Преследователи попытались напасть, получили по головам, теперь их сюзерены должны или платить виру за нападение на меня и выкуп за пленных, или лезть в бутылку, обостряя конфликт. Причём с высокой вероятностью договорились бы мы полюбовно, я ведь никого не убил, просто продемонстрировал свою силу.

Но, как в анекдоте про Петьку и Василия Ивановича, есть нюансы. Шистэви… Это семья моей матери. Пусть она была не признанной дочерью, а бастардкой, как и мой отец, но кровь не вода. Ладно я, мне в известной степени положить болт на дальних родственничков, которых я ни разу в жизни не видел. Они мне никто и звать никак. Но это мышление жителя двадцать первого века, да и то не каждого, а у наших соседей с южных республик всё иначе. Здесь же семейственность была ещё более серьёзной темой, чем на Кавказе или в Средней Азии. Средневековье, мать его так! Тут для всех очевидно, что, если твой родственник в седьмом колене угодил в беду, нужно расшибиться в лепёшку, но помочь ему или хотя бы отомстить, а кровная месть может длиться поколениями. Так что нормальная для меня реакция, как для местного, — это брать ноги в руки и мчаться спасать гостей рода Сэгондэ. В теории я мог бы забить на чужие разборки, но слова о Шистэви уже были сказаны, и молчать дальше у прибывших причин нет. А Эфрим, Арэл и Кэрп знают о моей родословной. Не нужно быть гением, чтобы дойти до простой мысли: человек, который кидает собственных родичей, — это мразь, которая кинет вообще кого угодно. Именно таким человеком я предстану в их глазах, если не предприму хоть какие-то усилия по спасению фактически чужих мне людей. Хотя чужих ли, положить ли мне действительно на них? У меня вообще родителей убили в несколько схожих обстоятельствах, может, моё промедление заставит кого-то разделить мою судьбу сироты? В общем, всё в моей башке было сложно и несколько противоречиво.

Но в любом случае я сейчас мчался в Речнолеску за советом бывшего полусотника с девушкой на руках, которая была куда легче огромного тюка шкур и, кажется, получала от аттракциона заметное удовольствие. Мысли пронеслись в моей голове быстро, так что у ворот я уже более-менее определился, что говорить командиру наших вооружённых сил, а Жэндэ опустил на землю у донжона и нарезал задачу: