Я махнул рукой Олесе идти дальше, а сам попробовал снова заснуть. Не получилось. Уж очень будоражащий воображение вид у женщины был. Пришлось вставать да идти обливаться. И для закаливания, и чтобы снять утреннее возбуждение.

Двор оказался укрыт белым снегом, выпавшим ночью. Да и вообще уже начинало ощущаться дыхание зимы. После обливаний я тут же перешел к тренировке, чтобы согреться. А через десять минут на улицу вышел заспанный Антон, ежась от холода.

— Доброе утро, кузен, — зевнув, поприветствовал он меня. — И как ты можешь в одном исподнем на таком холоде заниматься? Не боишься простудиться?

— Вот чтобы снизить такую вероятность, я и закаливаюсь, — пыхтя, ответил я ему, попутно отжимаясь на брусьях. — Не хочешь присоединиться?

— Нет уж, — со смешком отказался Антон. — Мне гимнастики и в училище хватило. А где Олеся?

— Домой ушла.

— Жаль, — искренне вздохнул он. — Ладная баба. Я думал при свете ее получше рассмотреть, да может и повторить… — мечтательно причмокнул он губами.

— Ее сын ждет, кормить его надо, — охладил я пыл этого Ромео.

— Вот как? — неприятно удивился моим словам Антон.

— А ты как хотел, это же не девица нецелованная, — рассмеялся я. — Сразу тебе говорили — вдову найдем, а не кого-то еще.

— Ну и ладно, — махнул он рукой, снова поежился и вернулся в дом, выкинув женщину из головы.

Обратно в Дубовку Антон собирался ехать сразу после завтрака. И я его удивил тем, что отправлюсь вместе с ним.

— Надоело в деревне сидеть? — рассмеялся он.

— Лучше бы я дома сидел, — вздохнул я в ответ. — Но нет, дел полно.

Моя реакция его удивила. И он тут же стал меня расспрашивать — что за дела такие у меня имеются. И по мере перечисления, его лицо все сильнее и сильнее вытягивалось от изумления.

— Ну ты, братец, и наворотил, — протянул он восхищенно. — Я-то думал, что здесь у вас скукота смертная, а на море — вот где жизнь! Но по сравнению с тобой, мои будни серыми и невзрачными кажутся.

В Дубовку мы поехали на тарантасе. Причин было две — мне нужен был Митрофан, чтобы выбрать вторую лошадь в пару к Пятнышку. Времени у Михайло прилично было, и я надеялся, что моя карета уже готова. К тому же Тихона я тоже брал с собой. Привык я, что рядом слуга есть, который и за бытом проследит, и по делам его отправить можно. В последние мои отъезды его отсутствие особенно остро ощущалось. В бричку же мы бы все не поместились.

В пути пришлось еще и на гитаре для кузена сыграть. Во время своего рассказа я упомянул о написанной «мной» песне и тот очень настойчиво просил ее исполнить. Вот чтобы не терять на это время, мы и взяли с собой мою гитару, да прямо в тарантасе я и спел «Петропавловск». Тряска этому конечно мешала, но не сильно. Сегодня морозец дорогу прихватил, тарантас бодро наматывал километры на колеса, а Митрофан — кучер опытный, выбирал дорогу с умом, чтобы поменьше ухабов «собрать». Больше у меня пальцы замерзли, все же в тарантасе бока «открытые».