Глаза Арины зажглись предвкушением, и она тут же согласно закивала. Еще бы! Тайный сигнал для столь романтичной натуры — более «сладкую морковку» и не придумать. Я же дополнительно не хотел, чтобы кто-то вмешался в мой, на ходу сформированный план.

Покинув комнату девушки, я чуть ли не бегом, еле сдерживая себя, направился в общий зал. Мне срочно нужно найти ее отца! С матерью девушки я не общаюсь, и будет странно выглядеть, если к ней подойду и попрошу разговор наедине, а вот Борис Романович должен знать, что его дочь вытворяет.

Михайлова я нашел в обществе адмирала Краббе. Придется конечно нарушить этикет и прервать их разговор, но ситуация сложилась такая, что иначе я поступить не мог.

— Прошу прощения господа, что прерываю вас, — начал я, подойдя ближе. Ко мне тут же повернулись кроме адмирала и Михайлова еще пара офицеров, что были в их компании. Все устремили на меня недовольные взгляды, и я поспешил продолжить. — Борис Романович, дело не терпит отлагательств. Этоочень важно! — подчеркнул я голосом, что не шучу.

— Кхм, прошу прощения, господа, продолжим нашу беседу позже, — раскланялся мужчина с офицерами и двинулся за мной. — Роман, надеюсь, это не шутка какая-то, — сказал он раздраженно, стоило нам отойти от всех подальше.

— Вовсе нет. Дело касается вашей дочери.

— Арины? — удивился он и тут же нахмурился. — Что случилось?

— Сейчас сами все увидите, только прошу — помолчите немного.

Мы шли по знакомому маршруту к спальне Михайловой. Борис Романович его точно узнал и еще сильнее нахмурился, но все же молчал, как я и просил его. Подойдя к двери, я постучал заявленным стуком. Уже через миг дверь распахнулась и за ней возникла Арина. Счастливая улыбка на ее лице при виде отца стала сползать, словно ее смывало водой.

— П-папа? — заикаясь, прошептала она.

— Что у вас произошло? — не выдержал Борис Романович, а Арина попыталась инстинктивно захлопнуть дверь перед нашим носом.

Но я был готов к чему-то подобному, поэтому ловко просунул в зазор свой ботинок, а там уже и открыл дверь полностью.

— Ты что себе позволяешь? — изумленно воскликнул Михайлов, но я его не слушал.

Втолкнув девушку внутрь, я быстро прошел до тумбочки, где все еще лежал заветный листок и схватил его.

— Вот, прочитайте, какие фантазии у вашей дочери и чем она меня шантажировала, чтобы уединиться.

Михайлов покраснел от гнева, но взял листок.

— Нет, папа, там все неправда! — воскликнула Арина. — Это все он! — вдруг ткнула она в меня пальцем в панике. — Это он меня вынудил это написать!

Вот такого поворота я не ожидал. Мы с мужчиной удивленно уставились на Арину. Взгляд ее в панике перебегал то на листок, то на отца, то на меня. В конце концов, она не выдержала и прыгнула на кровать, где натянула на себя одеяло, спрятавшись с головой под ним. Ничего не понимая, Борис Романович все же прочел письмо.