Та усмехнулась, но отказываться не стала. Глядя на сестру, Аня с сомнением посмотрела на своего петушка. Отдавать его не хотелось. Но не отставать же от младшей сестры? И потому чуть погодя и второй петушок ушел в качестве платы гадалке.

Та ловко спрятала оба леденца где-то в ворохе своих юбок и попросила девочек показать ей их ладони. Поводила задумчиво, после чего и произнесла слова, от которых сейчас тряслась в ужасе Анна:

— Красавицами вырастете обе, на радость отцу своему, — на этих словах няня девочек напряглась. Тогда Аня этого почти не заметила, а сейчас вот понимала почему — не говорил гадалке никто, что у сестер лишь отец остался. А женщина продолжала. — Любовь придет лишь к одной из вас, но долго вам суженого ждать. А вторая так и вовсе не дождется, — огорченно вздохнула цыганка. — Но с ним вы будете счастливы обе, хоть и каждая по-своему. Опасайтесь яркого света, что как вспышка запечатлеет вас на стене. Он — ваша погибель. Если не убережетесь от света того, то к закату нить вашей судьбы двинется. Год — вот сколько вам останется, коли беречься не будете.

На этих словах Клара Васильевна не выдержала и зашикала на цыганку, да увела девочек. Но в память слова гадалки сестрам врезались намертво. Уже позже они догадались, что речь идет о фотографии. Ну а о чем же еще? Свет… яркая вспышка, что запечатлеет на стене… Тут иных трактований и быть не может. Хотя гадалка еще что-то хотела им сказать, вот только няня не дала ей и рта раскрыть, закричав, что та детей пугает, да непотребством занимается.

— Любовь придет лишь к одной из нас, — тихо прошептала Аня и покосилась в сторону спальни, где сидела сестра. — А мне этого счастья не суждено испытать, — горько закончила она.

Хотя цыганка и добавила, что счастливы будут обе, но каждая по-своему, вот только… что-то не чувствовала девушка себя счастливой. За сестру радовалась с ноткой грусти, а у самой такого ощущения не было.

Полный текст пророчества Анна позабыла, и в памяти он всплыл лишь сейчас на волне эмоций и стресса. Зато стало понятно, почему она не была так сильно рада за сестру, когда у Насти состоялась помолвка. Ведь это означало, что у самой Ани ничего подобного не будет. До конца ее дней. И Иван… можно особо и не надеяться на чудо.

— Весьма недолгих, видать, — горько усмехнулась она.

Тут на нее саму накатило отчаяние. Ну почему Насте достался кусочек женского счастья, а ей — нет⁈ Она что, так и умрет — не узнав любви и не испытав вкус мужских объятий? Глаза стали застилать слезы.

— Нет уж, — со злостью и решимостью прошипела девушка. — У меня еще год впереди. Уж мужскую ласку я на себе испытаю!