* * *

Тамбов

Вечер вчера закончился довольно приятно. Когда после ванны я собирался ложиться спать, ко мне пришла Настя. Одна. И я этому был даже рад. «Тройничок» это конечно интересный опыт, но уж больно выматывающий. Да и зажатость со стороны девушек все равно чувствовалась. Сейчас не те времена, когда подобные «практики» считаются чем-то обыденным или хотя бы не порицаемым, что давило на девушек. Заодно моя невеста подарила мне так называемый «французский поцелуй». Причем инициатива шла с ее стороны. Засыпали мы тоже вместе.

Утром я проснулся в прекрасном настроении. Вчерашняя меланхолия прошла, зато появился заряд бодрости и сил. А ощущение тепла любимой девушки под боком еще больше добавило радости. Как и солнечный день за окном.

— Умм… ты уже проснулся? — не раскрывая глаз, прошептала Настя, мило потянувшись под одеялом.

Я как раз думал, как бы вылезти наружу и начать свой обычный тренировочный комплекс, вот невольно и разбудил ее.

— Да. Ты хочешь еще поспать?

— Нет, — улыбнулась она и раскрыла глаза. — Я бы не отказалась повторить вчерашний вечер.

В итоге вылезли мы из постели лишь час спустя. Настя убежала в комнату, которая была заказана сестрам, а я все же приступил к тренировке. Планов на день особых не было. Погулять по городу, да может посмотреть какие сувениры. Заодно я хотел сделать зарисовки пейзажей, раз уж погода отличная выдалась. Этим и занимались до обеда, пока нас не нашел мальчишка-вестовой. С Иваном-гитаристом мы все же нашли способ связи. Те самые мальчишки. Я оставлял сообщение домовнику, или как здесь получилось — портье, о своем приблизительном маршруте. А при надобности Иван отправлял его, описывая внешний вид моей кареты. По ней-то мальчуган меня и нашел.

— Господин Винокуров? — спросил он подходя.

Я в этот момент рисовал улицу и недавно построенное здание института благородных девиц, и сидел на козлах кареты. Попутно мне пришло в голову, что стоит позаботиться еще и о походных стульях. В них ведь ничего сложного нет. Сколько вариантов в будущем таких стульев придумано! Я и пару эскизов накидал, вот только сейчас их уже не закажешь — времени нет.

— Да, это я, — повернулся я к мальчишке.

— Прошу, — протянул он мне клочок бумаги.

Забрав записку и расплатившись с мальчуганом, я раскрыл послание. В нем не Иван, а Ульян Игоревич писал, что вечером ожидается прием у главы местного дворянского собрания — Игоря Юрьевича Мальцева. И мы там тоже должны выступить со своей песней. Особо старик Завадский подчеркнул, что Краббе просил на этой песне меня и остановиться. Мне же проще. Но очевидно, мой экспромт с Агатой Кристи не просто прошел «равнодушно», а вызвал немного иную реакцию. Только мне о том в глаза никто не говорил. Ну и ладно. Пусть потом не обижается, что я перестану новое что-то выдавать.