— Господа офицеры! — вскричал он обрадованно. — Сейчас вы все услышите, насколько славный был подвиг в Петропавловске-Камчатском, в котором я имел честь принимать участие!
После такого представления люди конечно же отвлеклись от разговоров между собой и стали подтягиваться в нашу сторону. Под взглядами десятков пар глаз мне стало немного неуютно. Не привык я выступать перед большой аудиторией. Единственный, кто воспринял внимание спокойно и даже как нечто само собой разумеющееся — это Григорий Лукьянович. Ну да ему не привыкать.
Тут и Борис Романович пробился поближе к импровизированной сцене. Я уж думал, он захочет взять слово, но нет. Встал и отдал возможность нас представить Волошину. А Емельян Савватеевич разливался соловьем. Как он просил меня написать картину о подвиге дальневосточных моряков, и как я ему сначала отказал, а затем предложил альтернативу. Какие замечательные слова в песне. Как она ему понравилась, но он не мог поделиться и напеть ее никому, так как дал мне слово этого не делать.
— Но сейчас, Роман Сергеевич, полагаю, что финальный вариант готов? — с горящими глазами спросил он меня, подытожив свою речь.
— Безусловно, — кивнул я. — С вашего позволения, дамы и господа, мы начнем.
Вдох. Выдох. И дать отмашку варганщику. Именно с его игры начинается композиция. Вибрирующие звуки варгана с первых секунд создали атмосферу тревоги и приближающейся беды. Затем подключился Ульян Игоревич. Его барабаны напоминали тяжелую поступь врага на подходе. А тут и Григорий положил смычок на контрабас, выдав протяжную ноту. Зал погрузился в тишину, словно замерев в предчувствии неминуемой беды. Иван тоже стал «щипать» струны своей гитары, нагоняя жуткой атмосферы. И тут…
Тишков «взорвался» резко ударив смычком и выдавая хриплый рев, так похожий на звук электрогитары. Разом «сгустившиеся сумерки» от надвигающегося предчувствия сменились яростным боем. И спустя несколько секунд в дело вступил я с первым куплетом.
— На волнах Камчатских вод
Встал на рейд английский флот…
Перед глазами слушателей словно разворачивалась картина прошедшего кровавого боя. Мощь врага и отрезанность гарнизона от остальных сил:
— Мы одни, но нас не взять.
Их девятьсот двадцать шесть
Но с ними доблесть и честь…
На этих словах офицеры словно воспрянули духом. Да, так и есть — каждый моряк Его Величества имеет эти качества.
— Ветра вулканов разнесут благую ве-е-есть… — подхватили мой голос мужики.
Куплет закончился, и я перешел к припеву. Здесь в некоторых строчках найденные Ульяном Игоревичем «хоровики» тоже помогали, создавая то самое «объемное» звучание голоса. Особенно они постарались «надавить» голосом, как я им и объяснял, в конце: