Волошин ходил гоголем. Он подтвердил, что все его слова не были выдумкой или преувеличиванием. Ко мне он тоже подошел.

— Признаться, Роман, даже я не ожидал итогового результата! А ведь в отличие от остальных, я слышал вашу песню раньше.

— Вот что значит — правильная аранжировка, — хмыкнул я.

— Полностью согласен! Одна гитара не способна передать всю ту мощь, что заложена в ваших словах и духе произведения!

С одной стороны было лестно это слышать, а с другой — стыдно. Ведь песня-то не моя. Поэтому я лишь скромно кивал, что было воспринято вполне положительно. В какой-то момент ко мне подошла Мария Парфеновна. Женщину тоже пригласили на это собрание, что неудивительно — все еще помнят ее мужа, да и о наших хороших отношениях уже знают. Вид у госпожи Аверьяновой был виноватый, что меня удивило.

— Роман, можно вас на минуту?

Я только сумел немного освободиться от внимания собравшихся и хотел просто насладиться вечером под ручку с Настей, но пришлось отложить свое желание.

— Что случилось, Мария Парфеновна? — спросил я даму, когда рядом в паре метров никого не осталось.

— Я поторопилась, Роман, — вздохнула она. — Пообещала вам встречу с господином Пыпиным, а тут мне телеграмма пришла. В отъезде он, где-то в Европе. Получает профессорское звание. И когда вернется — то никому неведомо.

Фу ты! А я уж испугался, что что-то серьезное произошло.

— Не переживайте, — улыбнулся я женщине, — никуда Александр Николаевич не денется. А как вернется — глядишь, уже «военный сборник» с моей баталией выйдет. Будет у него наглядное подтверждение ваших слов.

— Как бы и там какой накладки не случилось, — обеспокоенно заявила она.

А вот это меня напрягло сильнее. Я уже успел вообразить себе, как поднимется моя репутация в губернии после публикации моей картины во всеимперском военном журнале, и какие выгоды от этого я получу.

— Вам что-то известно? — спросил я напряженно.

— Нет-нет, — поспешно замотала она головой. — Просто мало ли. Знаете ведь поговорку, Роман: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Вон, я вас обнадежила про господина Пыпина, а как вышло?

— Ах вы об этом, — облегченно выдохнул я. — Да, вы правы, не будем загадывать раньше времени.

Ко мне больше никто особо не подходил, пока присматривались. А вот Ульяна Игоревича оккупировали плотно. Уж очень заинтересовала многих его игра на барабанах. Столько сразу, да еще с металлическими тарелками! Вопрос о том, насколько сложно всем этим «хозяйством» управлять был первостепенным. Сыграло на руку старику и то, что его давно знали и могли задавать вопросы без боязни как-то того задеть. К Тишкову тоже не сильно подходили, чему мужчина был огорчен, хоть и старался не подавать вида. Но это каменное лицо я уже неплохо успел изучить. Когда на нем вот такая «маска», то это значит, что Григорий Лукьянович сдерживает свои эмоции. Вряд ли сейчас он сдерживал радость.