— Неужто так и говорят? — поразился Михайлов.

— В лицо — нет, — шмыгнув носом, ответила Арина. — Но я же вижу, как изменились их взгляды. Волком на меня смотрят! Словно это я виновата, что Николай их не освободил! Он всем им сказал, что это из-за… из-за… — дыхание у девушки вновь стало перехватывать от нахлынувших чувств. Внутри Бориса Романовича все клокотало. Неужели Николай пошел на такую низость, как выставить перед слугами его дочь падшей? — Николай сказал, что я не выполнила обещание, — чуть успокоившись, продолжила Арина. — Решила переспать с художником, и потому мой «подвиг» не считается. И они в крепости останутся и дальше.

Борис Романович был рассержен не на шутку. Да что этот лекаришка о себе возомнил⁈ Да, его жена оступилась, но разве это повод так с ней поступить⁈ Все недавнее хорошее настроение улетучилось, как дым.

— Мы сейчас же едем к вам, и я с ним поговорю! — твердо заявил он Арине.

Та с надеждой посмотрела на отца. Единственного своего защитника, который никогда ее не предавал, каким бы строгим ни был.

— Папа, — умоляющим голосом сказала она, — я не могу жить с человеком, который так меня опозорил. Да еще и перед слугами. Позволь мне развестись с ним!

— Это мы позже обсудим, — отрезал мужчина. — А сейчас — едем!

Недоеденный обед был забыт. Борис Романович никому не позволит так обращаться со своей единственной дочерью!

* * *

На самом деле мыслей, что подарить отцу, у меня было… ноль. Я не знал, какие у него есть хобби, что ему больше нравится, а что бы вызвало раздражение, о чем он мечтает — тоже неизвестно. Картину ему нарисовать? Так я его портрет уже сделал. Песню не напишешь. Да и что это за подарок? Такой больше девушке подойдет. Оружие «застолбил» за собой Владимир Михайлович. Что остается? Вот и я не знаю.

Потому я вынужденно пошел к маме. Она должна знать, что бы порадовало отца.

— Ты — его главная радость и гордость, — неожиданно ответила она, когда я спросил про подарок. — Когда тебя нет, то только и разговоров — Роман это предложил, Роман то сделал, Роман заработал… Людмила и Иван с Игорем уже ревновать начинают, — усмехнулась мама. — Сами не понимают, к чему… Ну, Людмила скорее всего понимает, и уже смирилась — все же дочь, а вот младшие — бесятся, когда Сергей Александрович им отказывает во времени, — с грустью закончила она.

Блин, вот бы никогда не подумал, что из-за меня в семье раздор какой-то может быть. Я же ничего для этого специально не делал!

— И все же — что мне тогда ему подарить?

— Пепельницу можешь серебряную, — пожала она плечами. — Или трубку курительную. Пусть мне и не нравится, что он дымит, но раз уж не исправить, пускай хоть пользуется красивыми вещами.