А я — дурак. Посчитал, что Кристина оставила свои притязания на мою «тушку», а тут — такой неожиданный удар под дых. И ведь не повесить теперь нельзя. Я дал слово, да еще при Людмиле. Доставать и вешать портрет лишь перед приездом Уваровой? Она же спросит у Люды — постоянно он там висит или нет. А даже если не спросит, Кристина-то может к нам приехать и в мое отсутствие. И вроде как невзначай поинтересоваться — что там с ее подарком мне. Залет будет, если не сдержу слово.

— И куда тебя повесить-то? Конь, блин, троянский, — с досадой посмотрел я на портрет.

Если возле двери, то из гостиной его не видно. Зато когда находишься в комнате, особенно лежишь на кровати — вот он, перед глазами. У окна — ровно противоположная ситуация. На одну из боковых стен? Почесав затылок, я решил пришпилить его к боковой стене, где кровать стоит. В ногах, ближе к двери. И из гостиной бросаться в глаза не будет, и когда спать буду ложиться, тоже не попадается взгляду. Тут же и позвал Тихона, чтобы он этим занялся. А сам к Митрофану пошел. Про карету узнать — прав ли Михайло или преувеличивает.

* * *

Дом Перовых

Николай только недавно вернулся со службы и сейчас отдыхал. Арина куда-то убежала, а мужчина даже не знал, как к этому относиться. После тех откровений, что он услышал от Винокурова, его мнение о жене сильно изменилось. Раньше он ей доверял и сквозь пальцы смотрел на многие ее выходки. А сейчас… прежнего доверия нет. Вот куда она побежала? Нового любовника нашла? От этой мысли было больно. Настолько, что даже смотреть в сторону Арины не хотелось.

Их отношения в последние дни угасли не сразу. После событий с написанием портрета, у них была одна близость. И в тот момент мужчина не смог… Просто не смог. Только начался «процесс», а в голове мысль — а сколько других мужиков вот так же, как он, залезали на Арину? Целовали ее… а она все благосклонно принимала. Еще наверное и насмехалась в душе над ним, какой у нее муж простофиля. Тогда у них ничего так и не вышло, а после Николай даже не стал пытаться. От одной мысли, что Арина ему неверна, было тошно. Даже поддержка со стороны тестя, который строго осудил свою дочь, хотя обычно во многом ей потакал, не принесла облегчения. Наоборот — Николай посчитал, что вправе наказать жену. А как это сделать? Не бить же ее. И решение нашлось довольно быстро. Она ведь говорила, что хочет позировать, чтобы «снять крепость» с их слуг? А он, дурак, поверил этому. Даже не понял, что причина была иной — пойти дальше и изменить ему в их собственном доме! Вот он и пустил слух через одну болтливую служанку, почему тянет с дачей вольной им всем. Да, Арина не могла не заметить изменившееся к ней отношение. Ей тоже стало больно, Николай это видел. Но самому мужчине такая «месть» облегчения не принесла.