Отстрелялась она хуже меня. Уж очень тугой для нее был спуск. Не удивительно, все из-за самовзводного механизма. У других револьверов с этим проще. Но трудности не смутили девушку. Она тут же потребовала повторить. Так мы и развлекались где-то полчаса, пока патроны не закончились. Я с собой всего пятьдесят штук захватил. Улетают они только в путь. Оставил пятерку после нашего развлечения на всякий случай. После своих «приключений» в прошлый визит в город, я теперь на ночь всегда револьвер заряжаю и около кровати его оставляю. Так спокойнее.

Вернулись в квартиру Скородубовых мы уже под вечер. Петр Егорович был уже там и на дочь посмотрел неодобрительно. Как же — уехала пусть и с женихом, но без сопровождения. Но ничего по этому поводу не сказал. Зато удивил другим.

— Роман, тут тебе записки принесли.

— Кто?

— Одна от Емельяна Савватеевича, а вторая — от некоего Тишкова.

Тишкова? Неужто он передумал?

Поблагодарив мужчину, я взял обе записки и стал их читать. Уж очень они меня заинтриговали. В первую очередь конечно послание от Григория Лукьяновича. Мало того, что он уже в Царицыне, так ведь и узнал, как связаться со мной здесь можно!

«Роман Сергеевич. Я подумал над вашим желанием обсудить со мной некое предложение. Готов принять вас завтра в полдень» . И ниже адрес доходника, где он видимо комнату снял. Ишь! «Готов принять», словно аристократ какой. А я ведь узнавал, он из «разночинцев». Нет уж, бегать за ним, пока не извинится, я не собираюсь. Репутация в нынешнее время стоит гораздо дороже любой выгоды.

От записки Тишкова я перешел к посланию Волошина. А вот он уже писал, что нашел музыканта и предлагает завтра встретиться. Место Емельян Савватеевич не указывал, что позволяет мне самому это определить. Интересно, а он случайно не с Тишковым ли будет? Я конечно думал, что Волошин приложит все силы, чтобы найти контрабасиста, но не ожидал результата так быстро. Мне до этого уже все уши прожужжали, что найти такого специалиста не просто. Ладно, завтра и узнаю все. Вот кстати, напишу-ка я Волошину, что буду ждать его с музыкантом у себя. Если я прав, и он вышел на Тишкова, то они вместе ко мне придут. А записку Григория Лукьяновича я проигнорирую. Даже если Волошин мне другого человека приведет, не расстроюсь. И тогда можно будет даже ответить Тишкову, что мое предложение неактуально, и я нашел ему замену. Будет знать, как отмахиваться от простого разговора. Сделал бы это вежливо, я бы и не закусил удила. Но тут вспоминается реакция той же Аверьяновой, и я понимаю, что спускать наглость мужчине нельзя.