Кают на верхней палубе было много. Я начал поиски с ближайшей и принялся по порядку проверять одну за другой. Костаса я обнаружил в восьмой по счету. Он заперся изнутри, но я легко вышиб дверь и вытащил его в коридор.
Костас даже не пробовал сопротивляться, болтаясь у меня в руках как куль. Я потащил его вниз по лестнице. Костас пытался удержаться на ногах, но время от времени падал, спотыкаясь. Тогда я бил его, не жалея, а потом тащил дальше.
Ранцы с парашютами нашлись именно там, где сказал Шалимов. Я никогда прежде не пользовался ими и даже представить себе не мог ситуацию, при которой они бы мне понадобились. Но сейчас я не раздумывал ни секунды. Ни тени страха или сомнений.
Я надел ранец, застегнул лямки и потащил Костаса к заднему люку. Вот тут он заволновался и хотел что-то сказать, но очередной хук справа выбил из него все слова. Церемониться с наследником я уже даже не пытался.
Люк открывался внутрь. Порыв холодного, пронизывающего до костей ветра ворвался в коридор.
— Снимай ремень, — коротко приказал я.
Костас молча повиновался, вытащив кожаный ремень из брюк. Я просунул пояс под лямками ранца, потом притянул Костаса к себе и застегнул ремень у него на груди, соединив нас вместе. По счастью, длины ремня хватило.
— Отпусти меня, Бреннер! Не делай этого! Ты пожалеешь!..
Я ударил его снизу вверх в челюсть и тут же подхватил падающее тело, после чего обнял Костаса так крепко, как мог, надеясь не выпустить его из рук, если ремень не выдержит нагрузки и порвется, и шагнул в проем люка, навстречу далекой земле.
XXIX. ПРОВИНЦИЯ
— Отец, погоди, до ближайшего города далеко?
— Верст десять будет, барин. — Бородатый старик-бауэр[6] натянул поводья, останавливая повозку, оглядел нас долгим взглядом и выжидательно замолчал, понимая, что выбора у меня нет. Не пешком же идти через лес.
— Довезешь?
— Лошадка кушать хочет, — прищурился хитрый дед.
— Накормим твою лошадку, — кивнул я. — Не обижу. Так что?
— Довезу, отчего же не довезти хороших людей. Лезьте в телегу, баре!..
Я сильно сомневался в положительных качествах Костаса, но разубеждать деда не стал. Нам и так крепко повезло, что мы наткнулись на него на пустынной дороге и что он не испугался нашего вида, иначе пришлось бы идти пешком, понапрасну расходуя силы.
Дед был старый. Он выглядел так, словно застал даже те времена, когда Руссо-Пруссии, как государства, еще не существовало на картах мира. Что уж говорить о прогрессе — в этих краях подобное слово посчитали бы бранным. Тут жили по старинке: неспешно, размеренно, но при этом работали от рассвета до заката, как привыкли работать отцы, деды и многие поколения предков. Старик вел себя так, словно ничего с тех пор не поменялось. В чем-то он был прав...