— Будете стрелять на поражение?
— Зачем, достаточно просто отпугнуть.
Внезапно раздался громкий щелчок, и паровоз резко тряхнуло. Я потерял равновесие, но удержался, а Костас покатился по углю, грозя выпасть из тендера, и я ничем не мог ему помочь.
Костасу повезло, он сумел выставить вперед ноги и упереться в чуть выступающий край борта. Он помахал мне рукой, показывая, что все в порядке, а за его спиной мелькали деревья, сливаясь в одно сплошное размытое пятно.
Только теперь я почувствовал, что наша скорость изрядно выросла. Поднявшись наконец на ноги и бросив взгляд назад, я понял причину таких изменений.
Солдаты умудрились отцепить состав от паровоза, и теперь пассажирские вагоны замедляли ход, постепенно скрываясь вдали в вечернем сумраке и продолжая двигаться исключительно по инерции. А паровоз, напротив, заметно прибавил и несся как стрела вперед.
— Мы едем быстрее, — заметил Костас, взобравшись обратно на самый верх угольной кучи. — Значит, и на месте будем раньше.
— Да, — согласился я, — вот только теперь никто не помешает устроить нам горячую встречу. Мы потеряли всех заложников.
— И что вы планируете предпринять? — В голосе Костаса я не услышал страха или неуверенности. Он просто проявлял вежливое любопытство.
— Будем прорываться с боем!
XXXI. ПОГОНЯ
К счастью, стрелять по своим мне не пришлось. Да я бы и не стал бить по людям, постарался бы отпугнуть.
Около часа нас не тревожили. Видно, солдаты еще не успели добраться до ближайшей станции и сообщить об инциденте. И пока передали сообщение по инстанциям дальше, да пока там отреагировали... За это время мы проехали большую часть оставшегося пути, изрядно прибавив в скорости, освободившись от вагонов.
Машинист выглянул из будки и с любопытством поинтересовался судьбой остального состава, но я уверил его, что волноваться не о чем, так и должно быть. Машинист неопределенно покачал головой, обоснованно сомневаясь в моих словах, поправил фуражку, которую чуть не унесло порывом ветра, и вернулся в будку. Больше он оттуда не показывался.
К вечеру небо затянуло тучами, собирался дождь. Я изрядно проголодался. С Костасом мы больше не разговаривали, каждый предавался собственным размышлениям под размеренный перестук колес.
Местность вокруг была мне знакома. Хоть я городской житель, но и окрестности города в свое время изучил. До Фридрихсграда оставалось совсем недалеко, и я не сомневался, что встречу нам организовали жаркую. Поэтому действовать надлежало на опережение.
— Константин Платонович, собирайтесь, наша остановка!
Железная дорога здесь шла в гору, и паровоз чуть сбавил скорость. Мы вернулись в конец тендера и спустились по лесенке, оставшись стоять на узких нижних ступенях.