— Прыгайте, мы сходим! — приказал я.
Костас смотрел на мелькавшие под ногами шпалы, сомневаясь, стоит ли совершать этот опасный прыжок, но я приставил револьвер к его боку, чтобы наследник думал побыстрее. Собравшись с духом, он глубоко вздохнул и прыгнул, удачно приземлившись.
Мое приземление вышло более жестким. Я едва не отбил ноги, упал и прокатился по земле, а потом лежал еще с минуту, приходя в себя. Паровоз умчался вперед, не заметив потери последних пассажиров.
Когда я поднялся на ноги, Костаса уже и след простыл. Не стал меня дожидаться великокняжеский сын, решил поиграть в догонялки, надеясь на свою молодость и скорость. Вот только он не учел, что следы отчетливо виднелись в размытой дождем земле, поэтому направление его движения я тут же определил, благо он побежал в нужную мне сторону. Во Фридрихсград.
Следующий час я несся, аки лось по лесу, надеясь догнать наследника до наступления темноты. Начал моросить дождь — пока мелкий и неприятный, но грозящий перерасти в настоящий ливень. Черные тучи собирались на северо-востоке и медленно, но верно шли на город.
Через какое-то время следы Костаса вывели меня на хорошо утоптанную дорогу и там оборвались. Дорога вела к Фридрихсграду, и я, поразмыслив, решил бежать по ней и дальше. Вряд ли Костас решится покинуть столь удобный тракт, где можно не опасаться неудачно упасть и сломать ногу. Да и основное его преимущество заключалось в молодости и скорости.
Зато я, опытный солдат, пусть в прошлом, умел бегать на дальние дистанции, экономя дыхание и энергию. Поэтому рано или поздно, когда Костас выдохнется, мы обязательно повстречаемся. Если только его не подберет и не подбросит до места один из местных бауэров. Но, к моему удовольствию, в преддверии бури тракт опустел. Все спешили укрыться от дождя, и редкий глупец пустился бы в это время в путь.
В черном небе засверкали первые молнии, басовитые раскаты грома долетели секунд через тридцать. Еще есть немного времени, я опережал грозу.
Я вновь побежал вперед, но уже шагов через сто резко остановился.
Чуть впереди, в канаве на обочине, лежал человек. Я подбежал и склонился над ним, стараясь определить, жив ли тот. Нет, мертв. Причем убит, и совсем недавно. Человек — по виду обычный бауэр, вроде того деда, что подвозил нас несколькими часами ранее, только моложе, плечистее. Но это его не спасло. Кто-то заколол его одним точным и выверенным ударом в шею.
Очень мне не понравился этот удар. Он напомнил мне кубрик на цеппелине, куда грудой скинули тела несчастных матросов, стюардов и техников «Возрождения». Тогда я осмотрел их мимолетно, но сейчас вспоминал, что убиты они все до единого были одним и тем же способом — вот таким коротким ударом либо в шею, либо в сердце. Один удар — один человек! Так бьет либо профессиональный убийца, либо опытный хирург... либо маниак.