— Почему тогда первой ко мне пришла она?
Петра сразу поняла, о чем я спрашиваю, и нисколько не удивилась вопросу.
— Мы кинули жребий. Выпало ей.
— Но хотела прийти ты?
— Хотела я. Но так было честно. Ты ей тоже нравишься.
— Но не так, как тебе?
— Не так.
Я помолчал. Развивать тему дальше не стоило. Ведь я только что услышал признание в любви. Самое настоящее.
— Петра, вам надо уехать. Я постараюсь снять ошейники. Нужно бежать, но я не могу бежать с вами. Фридрихсград — опасное место на ближайшее время. Денег хватит, чтобы добраться до одного моего старого товарища. Живет он в трехстах километрах к югу, адрес я напишу. Он приютит, пока все не уляжется. Будем надеяться, что в ориентировки вы не попали и сумеете покинуть город. Никому не доверяйте, ни с кем не общайтесь. И, главное, не рассказывайте о нашем знакомстве.
— Кира... мы никуда не поедем!
Я понял, что она не шутит. Она это обдумала и приняла решение. За себя и за сестру.
— Завтра тут начнется такое... — Уже чувствуя, что проигрываю, я попытался надавить на нее. Нет, я мог приказать, и Петра бы подчинилась без единого слова. Как солдат подчиняется генералу. Но тогда — и я это знал — наши отношения изменились бы навсегда.
— Мы остаемся! Ты не сумеешь снять ошейники сам, такая попытка убьет нас. Мы не знаем, у кого из них ключ. Не стоит рисковать. Ради Лизы.
И я промолчал. Не стал настаивать. Смалодушничал. Побоялся рискнуть. Побоялся потерять.
— Пойдем спать. Тебе нужно отдохнуть.
И вновь я не стал сопротивляться и подошел к диванчику. Раздеваться не стал, снял лишь обувь. Петра уселась в ногах и начала массировать мне уставшие стопы. Я сам не заметил, как заснул. Мне ничего не снилось. Я просто провалился во тьму.
XXXVII. АДДИ
Распорядок дня императора планировался следующий: пробуждение — семь утра, далее необходимые утренние процедуры, а в девять часов — завтрак в кругу семьи, затем подготовка к церемонии, и ровно в полдень — проезд через город, посещение собора, затем возвращение в резиденцию, а вечером — торжественный прием для лучших людей города. Для простого народа по столь торжественному поводу на центральной площади будут накрыты столы — тоже своего рода традиция, весьма чтимая горожанами, и вечером, как стемнеет, обещали праздничный фейерверк.
Программа стандартная. Примерно так обычно и проводил Карл Александрович свой день, приезжая во Фридрихсград. Но делал он это не слишком часто, так что праздниками народ не избаловал. Но и революцию в этот распорядок впихнуть было сложно. Я вообще не видел предпосылок для попытки переворота. В народе было спокойно, ни о каких волнениях или мятежных настроениях я не слышал ни от Семенова, ни от Грэга, а уж от их взоров вообще мало что могло скрыться. Поговаривали, правда, об активизации провокаторов, но без поддержки народных масс все провокаторы — пустое место.